18+
4 декабря 2016, воскресенье
Важно
Приложения
ЭкономикаИнтервьюВ России19 ноября 2014, 14:29печать

Роман Панов: «Государственная геология — признак суверенности государства»


Генеральный директор ОАО «Росгеология» рассказал о сегодняшнем дне и перспективах отечественной геологоразведки

19 ноября 2014, 14:29, Дейта. «Геологоразведочная отрасль России может стать драйвером для многих сопутствующих отраслей экономики», - об этом заявил генеральный директор государственного геологического холдинга «Росгеология» Роман Панов, выступая в эфире радиостанции "Бизнес ФМ" 17 ноября/

ИА «Дейта» публикует сокращенный вариант интервью, тема которого, безусловно, имеет общественное звучание: от состояния геологоразведки зависит защищенность стратегических интересов страны. В условиях санкций, затронувших, в том числе и геологоразведку, это приобретает особую актуальность.

- Роман Сергеевич, к теме геологоразведки приковано сейчас внимание не только специалистов, поскольку это стратегическая отрасль для России, и она уже находится под санкциями. То есть, иностранные компании продолжают работать по разведке там, где они работают, но уже не могут поставлять новое оборудование. Главный вопрос: какую долю разведки нефти и газа в России мы уже отдали иностранным компаниям? Можем ли мы вновь стать абсолютно самостоятельным игроком на собственном геологоразведочном рынке?

— Действительно, динамика роста объемов, которые закрепились за иностранными подрядчиками, а в 2000-х годах она оценивалась в пределах 5%, на сегодняшний момент она оценивается в 25% рынка в среднем. Если весь рынок геологоразведочных услуг, работ в России оценивается, по результатам 2013 года, в объеме 300 млрд рублей, то выходит, что средняя четверть этого рынка сегодня занята иностранными игроками.

— В США геологоразведкой занимаются иностранные компании?

— Самой геологоразведкой — да, но отдельные элементы, особенно связанные с обработкой и получением первичной информации о недрах, такие как сейсморазведка, это полностью закрытый рынок для иностранных игроков.

— А у нас сейчас?

— Это не только в США, но и в Китае сделано, по такому же принципу. В России этот рынок либерализован, и нет ограничений для доступа иностранных сервисных структур для работы с первичной информацией, с обработкой данных и так далее.

— Это информация, которую многие могут расценивать, в том числе как государственную тайну. Раньше, по крайней мере, так было.

— Все, что положено относить к государственной тайне, по-прежнему относится к такой категории.

— Не очень понятно, что разведкой занимаются иностранные компании.

— В этом, наверное, и есть определенная диспропорция на рынке, можно и так сказать.

— То есть, если в Нигерии наверняка геологоразведкой занимаются не нигерийцы, понятно, мы где-то на одном уровне с Нигерией сейчас оказались в этом плане.

— Многие, может быть, хотели бы там видеть, чтобы состояние нашей геологоразведки и вообще возможности получения первичной информации о недрах, было бы на уровне (не буду обижать никакие страны), но на уровне стран менее технологически развитых. С этой точки зрения, государственная геология — это один из признаков суверенности государства, понимания того, что у тебя находится в недрах, Это возможность правильно капитализировать эту часть экономики.

— Для России это ключевая часть экономики.

— Ключевая часть экономики, да. Поэтому страны, которые относятся к категории сырьевых, с точки зрения формирования баланса экономики, и в этом кстати ничего такого крамольного, просто развитие этого направления запускает и является драйвером, для того чтобы развивать сопутствующие отрасли: это и приборостроение, и машиностроение, и транспортная составляющая и так далее. Поэтому здоровый протекционизм в сфере геологии, сервиса этой отрасли должен присутствовать.

— Если вспомнить 60-е, когда осваивалась Западная Сибирь. Тогда Советский Союз вообще не нуждался ни в каком импорте, все производил сам, все делал сам, и наши крупнейшие месторождения, на которых мы живем до сих пор, — это все было сделано своими руками.

— Большую часть, можно так сказать. Безусловно, Советский Союз тоже осуществлял и трансфер технологий. А с точки зрения ключевого оборудования, у нас, безусловно, был полный цикл, то есть вся производственная цепочка была выстроена от научных разработок и до их достаточно эффективного внедрения в производство.

— Что осталось? 

— К сожалению, в результате проведенных реорганизаций большинство организаций, которые составляли единое целое в системе производства, оказались разрозненными звеньями некогда единой цепи, и каждый развивался в своей логике. На их состояние сегодня влияют два момента. Первый — ни одна из них не имеет достаточной массы или оборотных средств просто, они выживают, большинство сконцентрировалось сейчас на сборке, как правило, из импортных компонентов приборов для проведения тех или иных видов работ. Но, в целом, основа для восстановления научно-производственных цепочек пока еще есть.

— То самое машиностроение, которое обеспечивает геологоразведку и нефтесервис, отечественное какую долю сейчас занимает из того, что используют наша нефтяная, газовая отрасли? Прочие ресурсы оставим пока в стороне. — Процентов до 30, наверно, закрывается локальными производителями.

— Всего лишь. Притом, что в те самые 60-70-е это, наверно, было больше 90, если не все 100. — Думаю, что да. Понятно, что соотношение и объем несопоставим. Тут еще нужно понимать, что была очень высокая степень промышленной интеграции, то есть это и интеграция с военно-промышленным комплексом. Например, большинство разработок, которые были реализованы в сфере сейсморазведки, особенно морской сейсморазведки, получили как раз-таки от военно-промышленного комплекса. Восстановление этих интеграционных связей в промышленности может являться одним из эффективных элементов, для того чтобы такое производство запустить или восстановить в России.

— Мы видим, что американские, британские нефтяные компании и нефтесервисные компании развивали эти же направления под крылом крупным нефтяных компаний, которые тоже в России сейчас есть. Дилемма состоит в том, и это обсуждается сейчас, стоит ли создавать некую государственную компанию, которая займется возрождением того комплекса, о котором вы говорили, или все-таки дать возможность непосредственно нефтяным компаниям самим действовать по образцу, как это делают британские и американские?

— Да, понятные схемы. Я не думаю, что опыт впрямую применим к тому опыту, который сегодня реализовали наши зарубежные партнеры. Здесь есть несколько аспектов. Если мы говорим про «Росгеологию», то у нее задачи несколько другие, чем просто реализация сервисных функций. Основная функция или цель, ради чего эта компания была создана, — стратегическое и геологическое изучение недр, первичное и обеспечение и воспроизводство минерально-сырьевой базы.

— Что говорят скептики про план, а этот план на столе, он обсуждается, превращения "Росгеологии" в мощную производственную компанию? Говорят: все у нас потеряно давным-давно. То, что было в 60-е, было в 60-е, в 90-е, и особенно в нулевые, не осталось ничего. Да, очень плохо, что мы рынок разведки фактически сдали и продолжаем сдавать иностранным операторам. Тем не менее, говорят: давайте уже делать ставку на наши компании, там хотя бы есть ресурсы, там есть структура, в отличие от бывших государственных.

— 20 лет эти компании на рынке работают, почему до сих пор модель не реализована такая? Мне кажется, что просто здесь идет определенная подмена понятий. Мы говорим все-таки о системе комплексной воспроизводства минерально-сырьевой базы. Чтобы такую территорию по масштабу, как Российская Федерация, и такой объем запасов охватить, безусловно, нужна система, которая имеет технологическую готовность, свою производственную составляющую и свою научную компоненту. Вот эти три компонента дают возможность, чтобы эта система эффективно работала. И в этих условиях компании-недропользователи закрывают только узкие сегменты, опять-таки ориентированные на быструю капитализацию, как своих запасов, так и стоимости самой компании.

— Давайте оценим, где мы есть, глубину нашего падения. Объективно.

— Глубина не такая страшная, откровенно могу сказать.

— «Росгеология» объединила целый ряд структур, разбросанных по просторам России. Как оценить доставшийся потенциал?

— Мы его оцениваем, как по уровню технологического развития и соответствия рыночным требованиям, так и по потенциалу восстановления. Важно, что темпы роста основных экономических показателей, темпы роста производительности труда говорят: не все потеряно. Есть кадровый потенциал, есть необходимые производственные мощности, но необходимо изменить систему управления. То есть это были дезинтегрированные активы, каждый из которых развивался в некой самостоятельной логике, и, к сожалению, в этой логике выживать они не смогут. Ни одно сегодня работающее предприятие, в том числе, очень уважаемые предприятия, сервисные, крупные, которые являются структурами больших холдингов, не имеет критической массы, например, чтобы обеспечить необходимый уровень НИОКР-ов. Вдумайтесь в цифру: компания Schlumberger в год вкладывает больше миллиарда долларов только на НИОКР. А нас весь бюджет, который направлен на восполнение минерально-сырьевой базы сегодня составляет порядка миллиарда долларов.

— Объемы Schlumberger по разведке все равно пока будут больше, чем у "Росгеологии". Даже в перспективе.

— Безусловно. Выручка Schlumberger в год - где-то 30-40 млрд долларов.

— А у "Росгеологии", если можно, информацию на данный год?

— По 2014 году планируется на уровне 11 млрд рублей.

- Давайте переведем в сопоставимые величины. 11 млрд рублей — 400 млн — против 40 млрд. В сто раз.

— Безусловно. Но мы говорим все-таки о том, что компания капитализирует те активы, которые сегодня предполагается докапитализировать, и совокупная выручка по 2015 году прогнозируется на уровне выше миллиарда. Так что, по крайней мере, с точки зрения игрока национального, это компания, сопоставимая по уровню конкуренции уже с иностранными игроками, которые на локальном рынке присутствуют. То есть, сегодня существует основа, чтобы восстановить позиции, в том числе и конкурентные. Мы проводили комплексный анализ в рамках подготовки программы импортозамещения по тем выбывающим элементам, которые сегодня есть. Могу сказать, что, например, с точки зрения производства сейсморазведочного оборудования, мы готовы восстановить полностью всю цепочку.

— За сколько лет?

— Это от года до трех.

— Всего лишь.

— Да.

— Вы сказали, 30% наш собственный вклад в разработку новых месторождений. А каким он должен быть?

— Если мы говорим про инвестиционную программу компании, то она ориентирована на пятилетний горизонт, на 22 млрд рублей. Это то, что касается необходимого уровня восстановления компетенции. Отраслевой эффект, который это может дать, оценивается в объеме 60-80 млрд, то есть сопутствующие производственные мощности и компоненты, связанные с приборостроением, машиностроением и так далее. Просчитать в более долгосрочной перспективе, за пятилетним горизонтом, полагаю, сегодня достаточно сложно. Логичнее ориентироваться на поэтапное решение этих задач.

Анализ, который делает Минпромторг, говорит о том, что процентов до 80 мы можем к 20-му году на рынке заместить через локализацию. То есть это могут быть импортные компоненты, но полный цикл производства, например, на территории Российской Федерации.

- Чего мы не можем пока делать сами совсем? Может быть, разведку на шельфе? Может быть, нет у нас кораблей?

- На сегодняшний момент необходимого объема судов и сейсморазведочного оборудования для реализации того объема лицензионных обязательств, который заложен по 3D сейсмике.

- А суда мы строим? Можем это делать сами, или в кооперации с Китаем, Кореей?

- В кооперации способны это делать, и сегодня в принципе отдельные проекты реализуются по строительству таких судов – тот же Выборгский завод делает. Вопрос в формировании правильных отраслевых стандартов. Здесь, например, Росгеология может выступать тем отраслевым игроком, который задает определенный тренд с точки зрения формирования отраслевых стандартов и подходов с точки зрения производства оборудования.

- Сейчас, естественно, все мы следим за ценами на нефть, надеемся, что нижняя планка находится там, где себестоимость добычи сланцевой нефти. Это вопрос отчасти технологический, отчасти геологический. Мы знаем, что сланцевую нефть добывать значительно дороже, чем традиционную «из колодца».

- То, что касается жидких углеводородов, перспективное направление для дальнейшего развития. Не все относится именно к категории сланцевой нефти. Скорее, мы бы говорили про глубокие горизонты, про Баженовскую Свиту, то есть это нетрадиционные источники. Поэтому стоимость действительно выше, чем у традиционных полей. В части газа для России тема вообще не актуальна, потому что по запасам газа мы более чем на 100 лет обеспечены – хорошо категорированными и высококачественными запасами. По нефти задача актуальна, на мой взгляд, для традиционных районов добычи: там, где сложилась инфраструктура добычная, где есть транспортная инфраструктура, традиционные центры добычи. Есть вещи, которые, безусловно, должны сработать, в первую очередь, малые месторождения, в разработке которых нужно повышать долю участия малых нефтяных компаний. Гиганты никогда за них браться не станут и не будут эффективны на них.

- В Голландии на шельфе есть кое-какая нефть, ее разрабатывает малый бизнес. У него может быть одна маленькая скважина, и Голландия дотирует покупку у него нефти в обязательном порядке, просто, чтобы не пропала.

- В России, думаю, наши нефтяные компании в таких дотациях не нуждаются. По поводу малого бизнеса. Не секрет, что сланцевая революция в США произошла как раз благодаря самым малым компаниям, которые достаточно много и активно работают на рынке. Объем бурения сегодня на американском рынке больше, чем в России, в среднем в 3,5 раза. Именно это дает достаточно комфортную себестоимость с точки зрения производства. Отличия достаточно простые: большое месторождение дает возможность снизить существенно капитальные затраты и получать достаточно большой стабильный объем притока нефти в течение длительного периода времени. Средний срок эксплуатации скважин может доходить до 15 лет. В части сланцевой нефти средний срок эксплуатации скважин составляет полтора года. Это небольшой резервуар, из которого вы в течение полутора лет добываете, и тут же должны перемещаться дальше. Здесь ваши операционные и капитальные затраты должны быть очень хорошо построены. Именно повышение спроса на нефть и повышение цен на нефть привели к столь интенсивному развитию добычи сланцевой нефти.

- Россия – огромная территория. Есть разведанный запас газа на 100 лет, по нефти разведанные запасы, по разным оценкам, на 30 или 50 лет. На сколько лет нам всего хватит? И сколько мы еще можем открыть?

- При современном подходе, я думаю, что перспективы открытия существенные. У нас колоссальные запасы на шельфе.

- Если сравнить шельф и Западную Сибирь, шельф – это вторая Западная Сибирь? Или две Западные Сибири?

- Сложно сейчас сказать. Для сравнения: только Баженовская свита при применении правильных технологий и выходе на технологический уровень добычи уже даст запасы, с точки зрения объемов сопоставимые с Западной Сибирью, с традиционными месторождениями. Если к этому добавить еще перспективные месторождения Восточной Сибири, да еще и шельф, то получим минимум 3-5 нефтегазоносных провинций, сопоставимых с объемами запасов Западной Сибири.

- Так что нам есть чем заниматься?

- Безусловно. Именно это технологическое развитие должно дать необходимый драйвер всем сопутствующим отраслям экономики.

Для справки:

«Росгеология» – российский многопрофильный геологический холдинг, осуществляющий полный спектр услуг, связанных с геологоразведкой: от региональных исследований до параметрического бурения и мониторинга состояния недр. «Росгеология» создана по Указу президента РФ от 15 июля 2011г. на базе одного из старейших геологоразведочных предприятий России – «Центргеологии». 100% капитала Росгеологии находится в собственности государства.

Предприятия холдинга работают во всех восьми федеральных округах России. «Росгеология» включает в себя 37 предприятий в 30 регионах страны.

фото: Примгеология

ЭПИ "Дейта"
Загрузка...
Курс
вчера
сегодня
USD:63.6864.15
EUR:67.6268.47
CNY:92.3693.22
ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ РУБРИКИ «Экономика»
ПРОЕКТЫ
Loading...
На данном сайте распространяется информация (материалы) информационного агентства «Дейта» - свидетельство ИА № ФС 77-44209 от 15 марта 2011 года, выдано Федеральной службой надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) – действует на основании Закона о СМИ.
© ООО «ДЕЙТА.РУ» 2001–2016 гг
редакция: 8(423)257-55-10, 2-777-236, e-mail: info@deita.ru; коммерческий отдел: 8-924-325-94-97, 8-984-147-09-88, net@deita.ru,pr@deita.ru.
При любом использовании текстовых материалов с данного сайта гиперссылка на источник обязательна
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика