Федор Бондарчук
Источник изображения: pacificmeridianfest.ru

Фёдор Бондарчук, называемый многими "брутальным мужчиной" устроил скандал на четырнадцатом кинофестивале Пасифик Меридиан. На традиционной встрече со зрителями Фёдор Бондарчук разговорился о своей карьере, сотрудничестве с кинооператорами и о перспективах кинематографа. После публикации дословной речи режиссёра и актёра, которую опубликовало ИА «Deita.ru», Фёдор Бондарчук потребовал у оргкомитета удаления публикации, без указания причин. ИА "Deita.ru" повторяет материал со встречи известного российского режиссёра и актёра с приморским зрителем, продолжая недоумевать, какие именно слова Фёдора Бондарчука не понравились Фёдору Бондарчуку.

Выдержками из творческой встречи со зрителями делится ИА «Deita.ru» с поклонниками кинематографа.

 — Упоминают, что взаимосвязь оператора и режиссера — это связь мозга с глазом. Что все-таки мозг решает, как снимать и что снимать. Вследствие чего вы всегда работаете с одним и тем же оператором, и почему тогда оператором, если они все решают, не дают Оскара?

 — У меня так получалось в жизни, что со своим оператором мы учились вместе в институте. В 87 я закончил институт, потом пошел в армию, и возвратился в 91 году. Тогда ещё как такового кино не существовало, одна две картины в это время выходили с горем пополам. Сложное тогда самое время было, никаких кинотеатров не было. И мы занимались съемками рекламы и музыкальных роликов в целях свободного опыта. Поэтому мы все время с моим оператором мы прошли вместе. Он очень музыкальный человек. А потом я 6 лет готовил «Девятую роту». Это был мой дебют. Все никак не мог он запуститься, но на шестой год я уже осознал, что, если у меня не получится его запустить, то я это дело оставлю. Я ходил на Первый канал, предлагал сценарий фильма, тем не менее мне все говорили, что я сошел с ума. Зачем военная драма, сейчас лучше какую-нибудь мелодраму создать или комедию. Тогда ни один не понимал, какой жанр будет смотреть зритель. Аномальной по просмотрам была картина Владимира Хотиненко «72 метра». Её посмотрели 700 тысяч человек. В то самое время это было большим достижением. Первый прокат был в 2004 году, потом была вторая картина со зрителями, действительно, которая встала на экраны. Далее была картина «Турецкий Гамбит» Джахонгира Файзиева, а только потом уже была картина «9 рота». Максим Осадчий, оператор «9 роты» постоянно был рядом. И с оператором и постановщиками мы прошли огромный путь. Это 222 съемочных дня. Это очень сложно.

Потом уже снимали картину «Сталинград». Тоже сложно, но, тем не менее, на крайней картине я понял, что хочу работать со всеми молодыми. Был достаточно рискованный ход.
Я считаю, что оператор и режиссер достойны быть взаимосвязаны. Однако я наблюдал ситуации, когда они между собой проходят и даже не здороваются. Но у меня есть значительно отличных историй про операторов и режиссеров. Одна из них связана с оператором и режиссером «Падение Ястреба», когда оператор и режиссер повздорили наряду с собой, а оператор в это время сидел на 32-метровом кране. Он отключил все кабеля, которые связывали его с режиссером, и просидел на данной вышке 4 часа. Просидел там, обдумывая все. В результате он слез, они переговорили. Это действительно как одна большая семья, как единое целое».

 — Расскажите о фильме «Даун Хаус» и о вашей роли «Князя Мышкина» в данном фильме?

  — Я практические не помню сьемку этого фильма, потому что это было ещё в студенческие годы. Мы вместе с Иваном Охлобыстиным ходили и рассматривали свежие здания, открывались тогда новые заведения. Счастье было для нас то время. И одна из компаний, в которой был Роман Кочанов (он учился на параллельном курсе ). Ваня был моим однокурсником, мы вместе поступали в 84-м году, потом вместе ушли в армию, потом вместе вышли на курс, давали клятвы сняться в трёх картинах. Распивали портвейн на крышах общежитий, как это было тогда у всех студентов. В таком вот максимализме и романтизме мы проживали с Иваном Ивановичем.

Часть текстов он писал для себя, это было абсолютное хулиганство. Я помню, когда мы зашли на эту территорию. Все-таки по книге Достоевского, нас прокляли все, не было ни одного критика, который бы в тот момент похвалил бы молодых кинематографистов. А мы хулиганили. Ни у кого средства не забирали и отношения ни к кому мы не имели. Ваня Охлобыстин всегда кричал, что Федор Михайлович был крупный шалун. Почему он был именно шалун, я не знаю, но это Охлобыстина всегда спасало. В результате, через какое-то самое время я смотрю, а эту картину все разбирают на фразы, афоризмы.

 У нас было свободное хулиганское студенчество. Нам действительно получилось сделать его свободным. Мы снялись в трёх картинах. Сейчас Охлобыстин занимается своими делами, я занимаюсь своими. Мы очень редко видимся. Но я с теплом вспоминаю эти хулиганские годы, студенческие клятвы.

 О своей крайней картине я не могу пока рассказывать. Это история о такой «короткой любви». Происходит одна в одном из спальных районов Столица россии, когда на этот район падает НЛО. Скорее всего, это жанр фантастики, там много вариантов развития событий. Пока ещё ни один не разгадал сюжет, поэтому я держу его в секрете. Совершенно новый коллектив, для многих актеров это дебютная картина».

 — Кого из отечественных кинематографистов вы считаете лучшим режиссером?

  — Я не могу выделить какого-то одного режиссера. Есть режиссеры, по опыту которых я учился, творчество которых на меня повлияло. Прежде всего, заключительно, это мой отец — Сергей Бондарчук. Безусловно, Георгий Николаевич Данелия — легендарнейший режиссер. Андрей Гончаров, безусловно. В тот этап, когда они только начинали писать «Андрея Рублева», я помню прекрасно свои впечатления. Эта картина снесла меня наповал. Я ещё помню, что вначале опоздал на нее и не посмотрел на титры. Но в окончанье, пересмотрев титры, я увидел фамилию Андрея Гончарова. Невероятного масштаба личности человек. Добрый, мудрый, действительно прошедший ВОВ. Боевой офицер. Он немного предлагал поработать нам, студентам, ассистентами, чтобы осознать масштаб режиссерской работы. 3,5 тысячи человек, ты никогда не понимал, как это вообще все может трудиться, как это все правильно организовать. Съемка- это была для меня в студенческие годы невероятной школой. Конечно, Юрий Николаевич Озеров, Дмитрий Сергеевич Михалков. Из «Ветхой школы» — Василий Макарович Шукшин и его картины «Калина Красная». В моей жизни она сыграла важную роль. Важнейшая картина.

 Человек, который сейчас здесь находится на фестивале — Сергей Александрович Соловьев. Я, на самом деле, значительно могу говорить о режиссерах.

— А где вы служили?

 — Я улетел сначала в Красноярск, и полгода провел в учебке в Красноярске. У меня в военном билете написано : « кавалерист- сигнальщик-рядовой». Я служил в 11 кавалерийном полке. «Кавалерист-сигнальщик-рядовой» — это человек, который едет с красным флажком впереди всех машин и кричит.

 Я пробовал сделать сценарий по аналогии картины «Судьба человека» моего отца, но у меня ничего не получилось. Все было плохо, у меня было написано двадцать страниц. Я забросил это дело. Но потом ко мне пришли ребята, которые служили в Чечне. Мы с ними болтали, и вот так родилась тема, оттого что, когда я сидел в Москве на сборочном пункте, со мной сидел мой ровесник — парень, который от руки писал заявление «Прошу отправить меня в Афганистан». Мы с ним разговорились. В те самое времена молодых парней, уходящих служить в те районы, было огромное множество, это был порыв души таких людей. Позднее этого, конечно же, возник Юрий Колобков, автор сценария, с которым мы начали разговор с картины «Два дня», оттого что это был большой литературный сценарий. «9 Рота» была написана под 300 страниц, первая постановка фильма «9 рота» была 3 часа 15 минут экранного самое времени. И это была не просто линейная история времени. Когда прошло определенное время, и у «9 роты» сформировался круг зрителей, которые пересматривают фильм. Часть жизни, вследствие чего и я благодарен своему зрителю. Это главная моя картина.

 Потом я хотел выпустить режиссерскую версию, но , к сожалению, неорганизованность студии, тех правил, которые были в СССР, эта версия пропала. Может быть, я когда-нибудь я её найду. Я постоянно мечтал на 3 часа 15 минут её сделать».

 — Ваше мнение, куда сейчас идет кинематограф?

— К сожалению, надо признать, что в таких залах, на таком экране, и это только начало. Залы и экраны будут трансформироваться. Объективная реальность, что в таких залах кино останется привлекательным. Оттого что билет стоит дорого. Я только что прилетел из Китая, и мою картину попросили сократить на 15 минут. И я это сделал. Вследствие чего? Время стремительное, цена на билеты дорогая. Ты со своей девушкой именно здесь должен посмотреть то, что ты не получишь на иных носителях. Которые, в свою очередь, стали дешевле. То есть LCD панели, которые нам предложат в ближайшем самое времени. А ещё потом нам предложат лист А4,на котором будет изображение, вполне достаточно будет для того, чтобы вы получили удовольствие от качество изображения. Вот сейчас, в таких организациях останутся только те постановки, которые вы не сможете нигде посмотреть на иной территории. А если говорить про жанры, с движением сегодняшних сериалов, где абсолютная свобода в выборе ролей, которые можно сыграть.

Заключительно, с появлением различных жанров фильма, эта ниша, которая, ты думаешь, что она ушла: мелодрамы, комедии. Из «крупного кино» уйдут некоторые жанры фильмов, это реальность. Но придут другие.

 — Какие из зарубежных режиссеров вам нравятся крупно всего?

 — Я вообще кинографический полиглот. Смотрю все, пытаюсь следить за всеми. Смотрю и слежу за режиссерами, которых я почитаю. Но, в первую очередь, выделяю все-таки Дэвида Финчера. Мне все-таки повезло. Я режиссер, чуть позже я стал продюсером. Но актер — это зависимая профессия. Я с крупным уважением к ней отношусь. Я, к сожалению, а может быть, к счастью лишен того спектра чувств, который ощущают актеры. Я не знаю, что это такое. Но актерская профессия очень сложная. Это отдельная территория, которую нельзя ругать. Полностью ассоциировать себя с актером я не могу. Наверное, это моё маленькое счастье. А может быть и нет.