О том, кто и как живет в Артемовском доме-интернате для престарелых и инвалидов  — в репортаже корреспондентов DEITA.RU.

В дом-интернат входим одновременно с его директором Олегом Сильновым.

— Вы корреспонденты? Ну, пройдемте в мой кабинет — предлагает Олег Александрович.

Артемовский дом-интернат для престарелых и инвалидов — это краевое государственное бюджетное учреждение социального обслуживания, в задачи которого входит социальная поддержка и сопровождение лиц, в этом нуждающихся. Попасть сюда могут жители Приморья, предварительно встав на очередь в департаменте труда и социального развития. Многие прибывшие находятся здесь до конца жизни.

Первый этаж в доме-интернате

В небольшом двухэтажном здании, некогда построенном под нужды детского сада, сейчас живут 57 человек. На первом этаже располагается столовая, прачечная, медкабинет, на втором – административная часть и комнаты жильцов. Есть четыре одноместных комнаты, остальные – двух и трехместные. Жильцы  находятся под постоянным присмотром врача-терапевта, с лежачими круглосуточно находятся санитарки. Если есть необходимость — везут в больницу. Из развлечений есть небольшая библиотека и информационный терминал, который находится в столовой интерната. Зимой в столовой ставят елку и несколько раз в год встречают гостей с концертами.

Медицинский кабинет в доме-интернате

Проживание в доме-интернате для его обитателей хоть и социальная, но не бесплатная услуга — у них удерживается часть пенсии.  В дом-интернат ежемесячно приходит почтальон и выдает пенсию. Жильцы расходуют ее на свои нужды.  Кто-то тратит эти деньги на новый телевизор, а кто-то – на поездку к родственникам. Покидать стены учреждения на некоторое время можно, но с разрешения руководства.  

Весь персонал – люди среднего и пожилого возраста. Как говорит директор учреждения Олег Александрович, молодежь здесь не работает — очень сложно, не каждый сможет работать с пожилым человеком и с пониманием относиться ко всем возрастным особенностям. 

— Понимаете, старость – она приходит. И нужно к этому уважительно относиться, с этим нужно считаться.

Столовая в доме-интернате

— У нас живут разные люди. Много тех, кто жил для себя, не завел семью, не занимался своими детьми. Как это ни банально, но нужно прививать семейные ценности, нужно заниматься воспитанием детей и уделять им внимание. С возрастом люди просто меняются – иногда в худшую сторону. Не всех из них дети отдают в интернат – сами некоторые уходят, видя злых врагов в своих детях. Есть и ситуации, когда дети упрашивают родителей жить с ними, а те не хотят, уходят  от них. 

Информационный стенд в доме-интернате

Марье Алексеевне 88 лет, из них почти 15 она прожила в доме-интернате. 

— Я родилась в Сибири. Вышла замуж и приехала сюда с мужем. Работала 25 лет на шахте 3-Ц в Артеме - кидала породу. Оттуда на пенсию пошла, потом еще десять лет работала, но пенсионеров стали сокращать. Так всю свою жизнь всё работала. Есть звание "Ветеран труда", но звание то, что без ног сижу. Не человек, а вообще – труп. Сижу постоянно, так надоело сидеть. Раньше в столовой помогала: столы убирала, посуду мыла и картошку чистила. Мне говорили: "Мария Алексеевна, ты хоть отдохни!". А я говорю: "Это разве работа? Работа была вон какая, а это разве работа?". Сейчас я не отдыхаю, а мучаюсь, потому что все болит: ноги болят, глаза болят, нос болит, губы болят и все на свете болит. Как год – так какая-то болезнь прибавляется. Родственников у меня нет, только в Сибири племянница есть. Перезваниваюсь с ней иногда. Тут я ни к кому не хожу, и ко мне никто не ходит. Первое время всегда ходили друг к другу, а сейчас редко. Забежала тут ко мне одна в семь часов вечера, я уже и постель приготовила, сижу. Она приходит, раздевается и ложится. Я говорю: "Ты куда ложишься? Ну-ка иди отсюда". Она встала, пошла. Бедная, бабка. Видите, как получается, что не и знаешь, где твоя комната. Никогда не думала, что я окажусь тут. В молодости думала, всю жизнь буду рабочей. Сейчас уже не хочется вспоминать молодость — думаешь, хоть бы как дожить. Если бы ноги не болели, я хоть чем-то бы занималась, а то сижу, как ходячий труп. Ходить не могу — такая вот жизнь.

Фотографироваться Мария Алексеевна отказывается: "Зачем фотографировать старую, страшную бабку?» 

— А вдруг ваши родственники из Сибири увидят?

— Родственники меня уже все забыли.


Комнаты в доме-интернате

— Часто бывает, что в комнатах они озлоблены. Они жизнью озлоблены. Некоторым не хватает внимания. У нас жила семейная пара. Была семья, они работали, было двое детей, но один спился, а другой подсел на наркотики. Продали жилье, ушли в дом-интернат своими ногами. Раньше еще можно было так сделать. Но ведь и дети их не оставили, им нужна была пенсия родителей — как средство для существования. И вот они до последнего с них тянули деньги. Возможно, это огрехи воспитания.  Нужно поддержать ценности семьи — чтобы старики оставались именно в семье. Да, здесь уход мы обеспечим, накормим, напоим, медицинскую помощь окажем. Это даже будет лучше и грамотнее организовано, чем в домашних условиях: мы знаем, куда идти и кому звонить, потому что у нас специалисты работают. Но жизнь в семье – это лучше. И, простите меня, умирать лучше в своей постели, а не в казенной

Артемовский дом-интернат для престарелых и инвалидов

Нине Феодосьевне 79 лет, последние пять лет она живет в доме-интернате.

В Приморье я приехала по распределению из Украины. Но работать режиссером не стала — поехала в Омск — переучиваться в летное училище. Стала авиатехником и работала 33 года в аэропорту. Обслуживала самолеты.

Нина Феодосьевна

На стенах в комнате Нины Феодосьевны висит календарь памятных дат, посвященных авиации, различные таблички на эту же тематику. Она признается, что скучает по делу, которому отдала большую часть своей жизни. 

— Я сначала проработала 13 лет на авиационном заводе в Кневичах. Аэропорт привозил к нам свою технику — я обслуживала. После этого я уже перешла в аэропорт. Я горжусь своей работой, очень ее любила. Меня там уважали. И теперь некоторые сотрудники меня здесь навещают. 

С супругом Нину Феодосьевну свела авиация – он, как и она, работал на авиационном заводе в Кневичах, там они и познакомились. Вместе прожили 30 лет. У них родились дети, сейчас одна из дочерей живет в Артеме, другая - в монастыре. Нина Феодосьевна говорит, что дети и внуки ее навещают. 

—Я всем довольна, мне всего хватает. У нас здесь обстоятельства такие, что все очень просто: как тебе нравится, так ты и живешь. Никто не мешает. 

— Видите, как у меня здесь хорошо, кивает она в сторону уютной и просторной комнаты, — да и не только у меня, у всех. 

День Нины Феодосьевны в доме-интернате протекает по размеренному графику: подъем, завтрак, прогулка, дела по дому, обед, просмотр телевизора.

— Летом, бывает, выезжаем. У нас здесь есть машина. В Ботанический сад ездили, обычно к морю выезжаем и на Штыковские пруды.

Любимое занятие пенсионерки – уход за цветами, в ее одноместной комнате их много.

— Я люблю спорт. И меня сейчас беспокоит, что многие наши спортсмены не поехали на Олимпиаду в Корею. Вообще я люблю хоккей, болею за питерский "Зенит". Я вязала очень красиво и спицами, и крючком, и образцов столько было, даже детей научила, а теперь не могу. По зрению у меня вторая группа инвалидности, потому и такой телевизор большой, у меня еще лупа десятикратная — больше не существует . Я не читаю уже лет десять, могу прочитать за день только программу и то кое-как. 

79-летняя соседка Нины Феодосьевны через стенку, Любовь Семеновна, еще с порога утвердительно заявила – ей здесь все нравится, и лучшего дома-интерната не найти.

В этих стенах она встретила своего избранника Юрия Николаевича, за которого вышла замуж: 

— Мужчина сам и предложил расписаться, видимо, чувствовал, что уход нужен. Мужчины хитрее женщин в этом плане, — смеется Любовь Семеновна.

Любовь Семеновна

— Мужчина попался такой самостоятельный, хороший человек. Но заболел, четыре года уже как умер. Он был человеком одиноким. У меня тоже детей нет, так получилось, что сын погиб в 35 лет, а дочь умерла еще в младенчестве. Из-за сына я больше замуж не выходила, потому что боялась, что отца ему не найду. Себе-то мужа могу найти, а ребенку сложнее это принять.  А здесь, когда осталась одна, конечно, одиноко было. Когда я у себя дома жила, было больше общения: гости приходили, коллеги забегали. Я жила в частном секторе с садиком и огородом в Артеме. Курочки, гусочки, цветов много - весь огород в цветах. 

Жильцы дома-интерната

Новость о молодоженах обитатели дома-интерната восприняли по-разному.

— Кто-то скептически, кто-то осуждающе — всякие же люди, разные. Одна вот у нас жила, так она даже истерики закатывала, что она всю жизнь такая симпатичная в молодости была, а ее замуж за всю жизнь никто не позвал! Знаете, какие истерики тут были, – смеется Любовь Семеновна

— У меня остались племянники, но они на Сахалине живут со своими семьями. Когда  сына похоронила, стала болеть, а в 70 лет оставаться одной уже стало страшно — водички некому подать.  Вот и поступила сюда в 2008 году. Дом продала, документы собрала. Дома всегда лучше, но уже силы не те. В частном доме работать много надо, одной бабушке там остаться очень трудно.

В дружбе я не отказываю, а так с тоски же вообще можно умереть, если сидеть в замкнутом пространстве. Мы обычно гуляем, но сейчас что-то приболели, то моя подружка, то я. Обычно по поселку ходим, очень много общаемся с бабушками и дедушками, на лавочках сидим. Иногда нас вывозят — в Штыковские пруды, на лотосы ездили. В океанариум планировали. В театр хотелось бы, я уже сто лет в нем не была.

Лестницы в доме-интернате

В момент разговора в комнату Любовь Семеновны приносят свежую газету.

— Читаете, следите за новостями в стране и мире?

— Ну, я так немножечко читаю, но очень мало и только через лупу. А вообще беспокоят международные отношения: Корея тут придирается, США там на нас хвост подымает – обстановка какая-то неприятная. Нестабильность эта сказывается и на нас, стариках, потому что у кого дети, у кого внуки - беспокоятся все.

Люди здесь подолгу живут, потому что получают уход, заботу, хорошее питание, чистоту. Здесь хорошо подобран штат работников, милые люди, очень добросовестно относящиеся к своей работе. Лично я воспринимаю это отношение, как исходящее от доброй души, потому что на своем веку я всяких людей повидала.

Это мой дом. Если бы мне было плохо, разве я бы себя так хорошо чувствовала? Нет, конечно, кому плохо - тот долго не живет, старается уйти. У нас были бабушки, которые пришли, пожили и ушли опять домой. 

Может быть, дома лучше, но дети ведь все работают, вы же работаете, а бабушка старенькая сидит-сидит у себя одна взаперти. Одиночество — это же угнетает. В старости общение обязательно должно быть. Около нас "нянька" должна сидеть, следить за нами, тут уже никуда не денешься. Это уже закон природы: новое нарождается, старое отмирает. А здесь мне всего хватает, я очень довольна, что сюда попала и живу здесь среди таких добрых и хороших людей.

Андрей Горюнов, Ирина Бочанцева

Обстановка в комнатах жильцов дома-интерната