18+
4 декабря 2016, воскресенье
Важно
Приложения
ПолитикаИнтервьюПриморский край18 декабря 2013, 14:22печать

Владимир Миклушевский высказал все, что думает о досрочных выборах губернатора


Глава Приморья о развитии региона, инвестициях, рыбе и политической ситуации в крае

18 декабря 2013, 14:22, Дейта. Владимир Миклушевский, возглавивший Приморский край в прошлом году в преддверии саммита АТЭС, дал интервью газете "Ведомости", в котором рассказал о досрочных выборах губернатора, инвестиционных проектах и развитии Приморского края. Как отмечают журналисты "В", Миклушевский не упускает ни одной возможности признаться в любви к Владивостоку и всерьез настроен сделать из подведомственного региона курорт не хуже Малайзии и Китая.

— Часто вы приезжаете в Москву?

— Достаточно часто.

— Как боретесь с джет-лагом?

— Я просто сплю в самолете. Только это и помогает. Когда летишь в Москву, успеваешь выспаться за приморскую ночь — и можно спокойно работать до наступления московской ночи. Джет-лаг есть, конечно, но он не так явно выражен — я сразу из аэропорта приезжаю на работу. А некоторые люди неделю в себя приходят.

— Когда в Приморье шла подготовка к саммиту АТЭС, первый вице-премьер Игорь Шувалов прилетал во Владивосток ежемесячно. Сейчас, наверное, уже нет?

— Действительно, Игорь Иванович отвечал за подготовку к саммиту и бывал в Приморье более чем часто. Саммит, как известно, прошел успешно. Сейчас министром по делам Дальнего Востока назначен Александр Галушка, а полпредом в ДФО — Юрий Трутнев.

— И как вам с Трутневым работается?

— Очень перспективно. Мы с ним в хороших деловых отношениях. Он много ездит по региону. Насколько я знаю из бесед с ним, перед ним стоит задача посмотреть все субъекты [Федерации на Дальнем Востоке], встретиться со всеми руководителями, посмотреть, как они работают, насколько адекватно понимают задачи, стоящие перед их субъектом Федерации.

— А вы за пределы Владивостока выезжаете?

— Постоянно езжу в край. Командировки по всем муниципалитетам  — обычная практика, когда можно зайти во дворы, поговорить с людьми. Поймите, ничего героического в этом нет: нормальная губернаторская работа. Ну и когда что-то случается, разумеется. У нас вот паводок в этом году прошел, в некоторые районы пришлось ездить особенно часто.

— И как вы справились с этой бедой?

— Приморье пострадало все-таки меньше, чем соседи. Хотя ущерб от ЧС значительн ый — оценивается в 1,5 млрд руб., это немаленькие деньги. Было подтоплено 397 домов, и около 10 000 человек получили различные компенсационные выплаты из краевых и федеральных средств.

Мы сразу же начали выдавать компенсации из бюджета края, чтобы люди могли максимально быстро начать восстанавливать дома и хозяйства. По 10 000 руб. выплатили тем, у кого подворье затопило, и по 25 000 — тем, у кого и подворье, и дом пострадали.

— А этого хватает, чтобы восстановить хозяйство?

— В зависимости от ситуации.

— Всем же выплачивали одинаково.

— Да, потому что это была первая матпомощь. А потом подоспела помощь федеральная. Как вы знаете, по указу, который подписал президент, люди из федеральных средств получили гораздо более существенн ые суммы — по 100 000 руб. Для села это хорошие деньги. Эта помощь была вовремя. Кстати, мы выплачивали еще по 3000 руб. за каждую сотку за потерю урожая. В общем, помощь довольно масштабная.

— И во сколько это обошлось вашему бюджету?

— Из бюджета края людям и на аварийно-во сстановительные работы было направлено около 500 млн руб. Дело в том, что, помимо выплат жителям, мы еще восстанавливали дороги, мосты, школы, больницы. Пять домов были полностью разрушено стихией.

Масштаб бедствия, конечно, не сравнишь с Амурской областью, Хабаровским краем и Еврейской автономной областью. У нас местность гористая — паводок быстро пришел и быстро ушел. Чтобы было понятно: в некоторых районах за два-три дня выпала полугодовая норма осадков. Тем не менее мы справились довольно быстро с последствиями: меньше чем за месяц восстановили дороги, где требовалось — построили объезды. Сейчас заканчиваем восстановление разрушенных мостов. Очень большая работа была проведена по расчистке русел рек. Все — и МЧС, и главы поселений — сработали очень оперативно. Но самое главное — не было человеческих жертв.

— Полтора миллиарда рублей ущерба — это насколько много относительно регионального бюджета?

— У нас бюджет примерно 70 млрд руб. Так что, в принципе, сумма ущерба — это немало. У нас был резервный фонд — полмиллиарда рублей, из него мы тоже взяли средства. Но значительная часть суммы ущерба будет компенсирована федеральным центром — по линии Министерства транспорта и т. д. Президент и федеральные власти нас не бросили.

— Семьдесят миллиардов рублей — солидный бюджет для региона. Это, очевидно, результат саммита АТЭС?

— Безусловно, бюджет рос и с учетом строек для саммита АТЭС доходил до 100 млрд руб. Понятно, что в ряде случаев это были разовые вливания — государство не может бесконечно вкладывать такие деньги только в один регион.

— Местные жители рассказывают, что, когда саммит закончился и поток федеральных денег иссяк, жизнь во Владивостоке резко затихла.

— Не соглашусь. Я тоже встречаюсь с людьми — нет такого впечатления. Если до саммита обсуждалась тема «Есть ли жизнь после саммита?» — то сейчас такого вопроса просто не существует. Люди реально видят, что идет развитие края, а жизнь стала гораздо более динамичная.

— То есть жизнь есть?

— Конечно, приезжайте и убедитесь сами (улыбается) . Настроение людей, знаете, сильно поменялось. Для меня такой точкой перелома было открытие моста через бухту Золотой Рог. Этого очень долго ждали. Первое упоминание о нем относится к 1906 г. — тогда была выпущена первая открытка с его изображением, но, как мы знаем, ни царское правительство, ни советское построить его так и не смогли.

Перед интервью вы спрашивали, есть ли пробки во Владивостоке. Так вот, мост очень сильно разгрузил дорожную ситуацию. Район мыса Чуркин по ту сторону Золотого Рога — это был достаточно депрессивный район. Чтобы туда доехать, нужно было добираться 1,5-2 часа. Сейчас до него 5-10 минут езды от центра.

Открытие моста нужно было видеть. Мы сделали мост пешеходным на два дня, и за это время его посетило, по разным оценкам, от 150 000 до 200 000 человек. Люди приходили семьями, радовались, писали пожелания на специальных стендах, фотографировалис ь — я такую атмосферу помню только в детстве, на первомайских демонстрациях с родителями.

Настроение приморцев сильно поменялась. Появилась гордость за край, за город. Владивосток сильно изменился, и особенно это отмечают гости. За год мосты и новый аэропорт так вписались в ландшафт, что когда едешь мимо, то просто не понимаешь, как их раньше могло не быть.

Восьмого октября исполнилось три года, как я живу и работаю во Владивостоке, так что дорогу М60, по которой едешь в аэропорт, я хорошо знаю. Раньше туда добирались по 2-3 часа. А сейчас 40-45 минут из центра города. Это при том, что аэропорт в 60 км от Владивостока.

— А что с Дальневосточны м федеральным университетом (Д ВФУ)?

— Университет успешно переехал на остров, в достаточно сжатые сроки, по сути за лето. Студенты и преподаватели довольно позитивно воспринимают новое место, хотя страхов было достаточно. Говорили, что туда не доедешь, что ехать 2 часа. На самом деле на машине — 20 мин, на общественном транспорте, конечно, немного подольше.

Кампус не может не радовать — самый современный в России и, в некоторых случаях, я думаю, лучше зарубежных. Хотя бы потому, что я не видел кампусов, расположенных прямо на берегу моря, а я, поверьте, во многих университетах мира бывал. ДВФУ находится действительно в курортном месте. В кампусе построена отличная набережная, есть хороший пляж. Для нашего приморского региона это немаловажно. Самый хороший сезон в Приморье — конец августа — сентябрь, так что студенты, возвращаясь на учебу, могут искупаться в море.

— Продолжается ли отток населения из Приморского края? Есть ли дефицит кадров и каким образом он замещается? Правда ли, что федеральное правительство и региональные бюджеты поддерживают деньгами корпоративные программы по привлечению специалистов из Центральной России на Дальний Восток? Например, такая программа есть у Объединенной авиастроительной корпорации.

— Честно говоря, ничего не знаю про эту программу, потому что ОАК находится в Хабаровском крае. Что касается рабочих мест, они создаются в разных секторах экономики. Прежде всего речь о крупных инвестиционных проектах, которые реализуются в крае, — это судостроительная верфь в Большом Камне, нефтехимическое производство в Находке, завод СПГ, который строит «Газпром», — проект на $13,5 млрд инвестиций, автосборочное производство «Соллерс». Все это высокотехнологич ные производства, требующие высококвалифицир ованного персонала. Например, верфь собирается набрать около 10 000 работнико в. Можно ли привезти всех из Центральной России? Наверное, нет. Я все-таки реалист.

Такие крупные инвестиционные проекты дают большой мультипликативны й эффект. И конечно же, интегрированный курорт на базе игорной зоны — я имею в виду развитие туризма. У нас туристический потенциал ничуть не ниже, чем у Малайзии, Китая и других стран Юго-Восточной Азии. Туристический сезон, правда, покороче, природа посуровей, но на самом деле это ничего не меняет. Не обязательно делать упор только на пляжный отдых — можно развивать экологический туризм и другие его виды. Я предпочитаю называть нашу игорную зону интегрированным курортом, так и во всем мире делается. Мы уже привлекли туда двух инвесторов: Melco Crown — крупнейший игорный бизнес семьи Лоуренса Хо из Макао и Naga Corporation, которая соответствующий бизнес имеет в Камбодже.

Все вместе это большой мультипликатор как для экономики в целом, так и с точки зрения развития малого и среднего бизнеса. В Приморье, по статистике, в два раза больше людей, желающих и способных заниматься бизнесом, чем в среднем по России. Сейчас у нас 30% ВРП создается в этой сфере. В развитых странах — 50-60%, так что тут нам есть куда стремиться.

Так вот, эти крупные проекты, помимо создания рабочих мест непосредственно на производствах , умножают рабочие места в сферах малого и среднего бизнеса. Например, мы с Игорем Сечиным обсуждали создание нефтехимического кластера, имея в виду производство не просто полиэтилена, но и продукции последующих переделов — так, как в Сингапуре сделано. Или другой пример — «Соллер с». Есть программа по созданию полносборочного автомобильного производства в особой экономической зоне. Мы этот проект поддерживаем и уже направили документы в Минэкономразви тия о создании этой зоны. Там будут производиться автокомпоненты — а это тоже, как правило, малый и средний бизнес.

И кстати, отвечая на вопрос об оттоке населения: он крайне мал. Превышение смертности над рождаемостью — 1000 человек, а превышение оттока над притоком населения — 2000 человек. В соотношении с числом жителей края в сумме это 0,15%. Конечно, нас и эта ситуация все равно не устраивает — нужно выходить на положительную динамику. В этой связи по моей инициативе разработан закон о бесплатном предоставлении земельных участков до 15 соток молодым семьям до 35 лет и семьям с двумя детьми, в том числе приемными.

— А что у вас с мигрантами?

— Ситуация предельно простая: у нас было достаточно большое количество мигрантов на стройках саммита и мы постарались сделать так, чтобы по окончании строительства все они уехали на свою историческую родину.

— На какую?

— Страны СНГ, Северная и Южная Корея.

— И они вот так взяли и все уехали?

— В основном да. Кто-то, конечно, остался. Есть же сферы, в которые местные жители неохотно идут работать, например уборка улиц в крупных городах. Там, как правило, заняты мигранты. Важно, чтобы они были зарегистрированы , имели жилье и не были изгоями.

У нас действует достаточно жесткое правило: сокращение квоты на привлечение рабочей силы. И с работодателя ми, которые привлекали мигрантов на стройки АТЭС, была договоренность. Так что после окончания строек мигрантов организованно, соблюдая все права человека, сажали на автобус с офицером ФМС, везли в аэропорт, сажали на самолет — и они улетали. Мне кажется, это не так уж сложно, просто этим надо ответственно заниматься.

— Давайте вернемся к вашей игорной зоне. Как вы считаете, повлияет ли на отношение Лоуренса Хо к этому проекту то, что его российского партнера Олега Дроздова сейчас задержали по подозрению в мошенничестве при строительстве объектов саммита АТЭС?

— Уверен, не повлияет.

— Почему?

— Потому что бизнес, который они делают, продолжается: я имею в виду строительство гостиниц на интегрированн ом курорте. Дроздову предъявлено обвинение по совершенно другому вопросу — по строительству полигона для твердых бытовых отходов.

Вы не первый, кто задает мне этот вопрос, и я могу на него достаточно однозначно ответить. Я пришел руководить регионом с тезисом о декриминализац ии. Эта задача никуда не делась, от нее мы отказываться не собираемся минимум по двум причинам. Первая заключается в том, что людям просто надоел криминал и воровство. Думаю, все это ощущают, в Москве — не меньше, чем в Приморье. А во-вторых, с криминалом вы нормальную экономику никогда не построите. Потому что криминал — это прежде всего недобросовестная , неравная конкуренция.

— А вы общались с приморскими криминальными авторитетами? Они пытались как-то наладить с вами контакт?

— (Смеется.) Нет, никто даже не пытался. У меня имидж такой, что, наверное, не было смысла это делать изначально.

А с инвесторами, и в частности с Лоуренсом Хо, мы в постоян ном контакте. У нас были переговоры и после ареста Дроздова: были заданы вопросы, получены ответы и работа идет в том же направлении, в каком и шла. Проект продолжается и будет завершен в срок.

— Вы кого-то еще из инвесторов ждете, может быть, с кем-то уже ведете переговоры?

— Конечно, ведем. Я большое внимание в своей работе уделяю привлечению инвестиций. В начале разговора вы упомянули, что государственные деньги ушли после завершения саммита АТЭС, — это естественно. Так вот новые российские и зарубежные частные инвестиции и призваны компенсировать уход государственных, федеральных. Хотя и государственные инвестиции тоже будут вливаться в экономику Приморья. В строительство инфраструктуры прежде всего.

Государственная программа по развитию Дальнего Востока — хоть она и будет корректироваться сейчас, как сказал Юрий Петрович Трутнев, — предусматривает привлечение 1,2 трлн руб. инвестиций в Приморье до 2020 г. Это вдвое больше, чем было вложено при подготовке к саммиту АТЭС. Мы в этом смысле смотрим с оптимизмом в будущее. Там разные инвестиции, большей частью частные, в том числе и компаний с государственны м участием, таких как «Газпром» и «Роснефть».

По поводу игорной зоны мы ведем переговоры и с другими крупнейшими иностранными инвесторами. Мы договорились, что я не буду их называть, пока не выйдем на подписание соглашений. Но это действительно первоклассные игроки рынка. И дело же не только в тех деньгах, которые они вложат. Дело в лояльных туристах, которых они с собой приведут в Приморье.

— Сколько денег вам надо на игорную зону и сколько вы уже нашли?

— Мы уже подписали инвестиционные соглашения на $1 млрд. Но я бы очень осторожно относился к таким прогнозам на тему «сколько надо», потому что игорный бизнес движется step by step.

Миллиард долларов — это первая очередь и для Naga, и для Melco. Дальше они поработают год-два-три, поймут, какой поток туристов возможен, — потому что это зависит от совершенно разных факторов, в том числе и от работы власти.

Очевидно же, что как только начнет расти поток туристов, мы должны будем увеличивать пропускную способность аэропорта. В этом году по сравнению с прошлым пассажиропоток вырос почти на четверть. Только за 10 месяцев этого года аэропорт Владивостока обслужил более 1,5 млн человек.

— Как идет строительство игорной зоны, что уже построено?

— Сейчас идет строительство первой гостиницы, инвесторы планируют открыть ее осенью следующего года. Для этого мы должны там построить инфраструктуру — дороги, электричество, очистные сооружения. На это потребуется около 1 млрд руб. Уже сегодня Корпорация развития Приморского края вкладывает 500 млн руб., и в следующем году мы вложим примерно столько же. Эта корпорация — 100%-ная дочерняя компания администрации края.

— У вас есть еще и Агентство по привлечению инвестиций в Приморский край — чем оно занимается?

— У него несколько функций. В общем оно является неким интерфейсом между властью и бизнесом. Я не люблю изобретать велосипед, и идею создания агентства мы почерпнули из опыта Калужской области — одного из лидеров по привлечению инвестиций в России. У агентства есть сервисные функции — встретить-провод ить инвестора, поселить в гостиницу, оперативно предоставить необходимую запрашиваемую информацию. Сервисные функции — это немаловажно. От того, как инвестора встречают и провожают, очень сильно зависит его отношение к проекту. Но основная работа агентства — анализ инвестиционных проектов и бизнес-планов.

В задачи Корпорации развития Приморского края входит управление особыми зонами экономического развития, такими как игорная зона. Все это ровно так, как делал [губернатор Калужской области Анатолий] Артамонов.

Также мы создаем несколько индустриальных парков — промышленный, агротехнопарк, строительный и рыбный кластеры. Вместе с игорной зоной будет пять площадок, ими и будет оперировать Корпорация развития Приморского края.

Ее задачи — нанимать подрядчиков для подведения инфраструктуры и помогать инвестору максимально быстро получить в аренду земельный участок.

Иными словами, идея создания такого института развития заключается в том, чтобы инвестор, придя на территорию, имел возможность очень быстро, в считанные дни, оформить земельные отношения и приступить к проектированию и строительству. Обычно все это может занимать годы — а тут все готово. Такие инвесторы, как Naga и Melco, даже разговаривать с вами не будут, пока коммуникации не подведены. Потому что там, где они инвестируют, например в Макао, это государственная политика: государство вкладывает в развитие площадки и подведение коммуникаций, после чего приходит инвестор.

— Ожидаете ли вы появления новых автопроизводител ей во Владивостоке помимо «Соллерса »? И на каком этапе сейчас проект создания особой экономической зоны?

— Продолжается работа с Минэкономразви тия. Думаю, в середине следующего года должны уже выйти на постановление правительства.

Планируется, что резидентами зоны будут производители автокомпонентов. Не готов сейчас говорить за «Соллерс», какая у них будет политика в части вхождения в бизнес по производству автокомпонентов. Как правило, автопроизводител ь не участвует в бизнесе по производству автокомпонентов. Но полгода назад я слышал, что, может быть, они будут частично входить в этот бизнес.

Управлять этой особой экономической зоной будет компания, созданная «Солле рсом». Мы поддерживаем, тем более что закон это позволяет — мы уже договорились об этом с Министерством экономического развития. Сейчас обсуждаются параметры финансовых вложений. Со стороны края предусмотрены инвестиции около 395 млн руб., и со стороны федерального бюджета столько же. Идет работа над проектом. Пока не могу точную итоговую цифру назвать.

— Почему ОЭЗ будет создана на базе существующего производства, а не в голом поле, как это обычно происходит?

— А так и будет, это не совсем на базе существующего производства — просто будет площадка для производства автокомпонентов рядом [с заводом «Соллерс »]. Это все в городе будет создано.

— А где же вы там нашли землю для этой площадки?

— Это было трудно, но мы нашли.

— Изъяли в федеральную собственность?

— Что-то «Соллерс» купил, что-то мы будем выкупать — это как раз вот те самые 395 млн руб. С ОСК договорились о выкупе (часть земель была у них), частично — с другими землепользователями. Для автокомпонентщиков ведь очень важно иметь логистическую близость с заводом — современные автопроизводители не работают со складами. Плюс у [генерального директора «Соллерса»] Вадима Швецова есть мысль экспортировать избыток автокомпонентов, а рядом с заводом как раз есть причальная стенка.

— Налоговые льготы в этой ОЭЗ какие будут?

— Стандартные, предусмотренные законом.

— В чьей собственности будет площадка?

— Часть будет в собственности  «Соллерса», часть, может быть, в краевой собственности. Федеральной собственности, насколько я знаю, не предусмотрено .

— Еще один проект, который в последнее время в центре внимания, — это достройка судоверфи «Звезд а». Было много жалоб на то, что сроки этого проекта не соблюдаются. Вы там были, кстати?

— Конечно, был и не раз. Построен корпус и начато строительство еще двух. Да, сроки проекта не выдерживались  — но надо сказать, что у этого проекта и финансирования надежного не было. Он строился, пока у Дальневосточно го центра судостроения и судоремонта была возможность кредитоваться. Сейчас принято решение о том, что туда приходит консорциум «Росн ефти» и Газпромбанка и одна из задач этого консорциума — найти стабильное финансирование для достройки. Партнеры серьезные, решение принято на высшем уровне, президентом.

— Предполагается ли участие иностранной компании в проекте? По крайней мере, Сечин об этом говорил.

— Да, в качестве технологического партнера. Это партнер, который продает или передает свои технологии. Сейчас я не готов сказать, на каких условиях это будет происходить здесь, это вопрос к коллегам из ОСК. Основная проблема в любом промышленном проекте — найти технологии. А на Дальнем Востоке, по сути, судостроения как отрасли никогда не было — только судоремонт.

— Раньше ОСК была 100%-ным владельцем проекта, а сейчас стала одним из участников — у них ведь только блокпакет?

— Да, мы договорил ись с ними так, вы правильно говорите. Но я так уклончиво сейчас отвечаю, потому что многие переговоры носят конфиденциальный характер, так что давайте дождемся результатов. Полупогружные платформы [которые будут выпускаться на «Звезде»] — это самостоятельная ниша, в том числе и для самой «Роснефти» , для использования их на арктическо м шельфе. Поэтому «Роснефт ь» и вошла в этот проект — ей нужны платформы и офшорные суда.

— Кто мог бы стать технологическим партнером в этом проекте?

— Сейчас речь идет о Daewoo — как, собственно, и предполагалось. Но я не знаю, с кем «Роснефть» еще ведет переговоры, лучше спросить у Игоря Ивановича Сечина.

— Идея создать еще одну ОЭЗ в Большом Камне как-то связана с достройкой «Зв езды»?

— Да, такая идея есть, но пока никаких документов мы по этому поводу не оформляем.

— Какие у вас сейчас объемы вылова рыбы? И как вы оцениваете объем незаконного вылова?

— Объем незаконного вылова я не могу оценить. Ловится рыба в основном в Охотском и Беринговом морях. На начало декабря приморскими рыбаками выловлено более 745 000 т.

Ловим мы больше всего из дальневосточн ых рыбодобывающих предприятий, процентов 30. Именно поэтому на уровне правительства принято решение делать рыбоперерабатыва ющий кластер на нашей базе. Он будет обслуживать весь Дальний Восток.

Задача поставлена достаточно амбициозная, и при правильной постановке вопроса она достаточно реализуемая — тот поток рыбы, который сейчас идет на переработку в Корею и Китай, должен перерабатываться на российском берегу. Если не весь поток, то по крайней мере большая его часть.

Понятно, что административным и мерами это не решить. Как только вы завозите рыбу на берег и начинаете с ней работать, вам нужен хороший канал дистрибуции готовой продукции. Одним из таких каналов может стать глобальная сеть Metro Cash & Carry — я им предложил, их это заинтересовало. Мы уже подписали соглашение о том, что они будут строить магазины в Приморском крае.

— Metro Cash & Carry сама вышла на вас?

— Не совсем так. Это была моя идея. Я обратился к Игорю Ивановичу Шувалову, и он помог мне выйти на руководство компании. В первый раз встретились все вместе, а теперь уже общаемся напрямую.

— Почему Metro?

— Это крупнейший глобальный игрок. Это же известно: когда Metro заходит в город — цены снижаются на 20%.

— Когда приходит Auchan, цены тоже снижаются.

— Ну вот выбрали Metro, так получилось. Но это не значит, что, кроме них, никто больше не зайдет.

— А кто еще?

— Я весной этого года выступал в ассоциации розничных сетей — АКОРТ — и всех звал. Есть предложения от Вадима Дымова, он хочет зайти. Остальные пока в ожидании. Это же риски! Все ждут, пока начнет работать «пионер». Это стандартная ситуация. Многие спрашивают, почему не заходит McDonald’s. А он движется вслед за своей производственной базой, с запада на восток, и до нас пока не добрался. Многим кажется, что он мог бы из Китая зайти — а это другое подразделение McDonald’s. Так устроен бизнес у них.

Точно так же устроена и Metro Cash & Carry. Для них наиболее затратная и тяжелая история — это склады, логистические центры. Поэтому мы договорились с Фондом развития Дальнего Востока, что они могут построить для Metro и других ритейлеров склады и они будут их арендовать.

— А что Дымов вам предлагает?

— Пока речь идет о нескольких супермаркетах.

— А ваше участие в чем заключается?

— Наше участие — это площадка и коммуникации, так мы договорились и готовы договариваться со всеми. В некоторых случаях, может быть, будут еще и логистические центры — построим либо сами, либо в сотрудничестве с Фондом развития Дальнего Востока.

— Есть еще один институт развития, который планировал инвестировать в Приморье, — Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ ). В каких еще проектах они участвуют?

— С Фондом развития Дальнего Востока мы обсуждаем концессию на строительство автомобильной дороги Владивосток — Находка. Аналогичные переговоры идут сейчас с РФПИ, они готовы войти вместе с крупным фондом McQuairy. Кроме того, Фонд развития Дальнего Востока готов выкупить аэропорт Владивостока вместе с компанией Changi и участвовать в развитии пограничных терминалов. Соответствующее соглашение было подписано на Петербургском экономическом форуме в этом году.

— В Приморье всегда был высокий уровень протестного голосования — это показали и выборы 2011 г. с низким и результатами «Ед иной России», и муниципальные выборы. Насколько снизились протестные настроения в последнее время, на ваш взгляд? Работаете ли вы с политически ми партиями над поиском консенсуса?

— Конечно, работаю. За каждой партией стоят избиратели, которые отдали ей свои голоса. Как губернатор, я должен работать со всеми партиями.

— А вы член партии?

— Да, я член «Един ой России».

— И вам это не мешает?

— Ну а как это может мне мешать? Все, что касается членства в партии, — это личное дело каждого. Если вы посмотрите партийные программы, они в базовой части не сильно отличаются. Я всегда говорю коллегам: детский садик в партийные цвета не покрашен и над всем, что на благо нашему краю, давайте вместе трудиться. Меня слышат, как правило.

— Как устроен ваш диалог с другими партиями? Это совещания, круглые столы?

— По-разному. Когда я пришел работать губернатором полтора года назад, одной из моих задач было по-новому выстроить взаимодействие власти и общества. Протестные настроения бывают, когда власть не слышит общество или когда диалог не выстроен правильно.

Выстроить диалог несложно, но не всегда люди, которые находятся у власти, это понимают или, может быть, чувствуют. Я по первому образованию металлург, занимался менеджментом качества, а в менеджменте качества одно из самых важных понятий — это вовлечение. Так вот в политике без вовлечения тоже никаких крупных задач не решишь. Если общество понимает, что делает власть, и разделяет эти ценности, а власть чувствует общественный запрос и отвечает на него — тогда все получается.

— А иначе возникают «примо рские партизаны», которых сейчас, кстати, судят.

— Ну, «приморские партизаны» — это скорее экстремизм, чем нормальный диалог. Не очень, мне кажется, удачный пример.

Так вот одним из первых механизмов для диалога власти и общества стали общественные экспертные советы при губернаторе. Было много сомневающихся — говорили, что это работать не будет, что губернатор придумал это для формальных вещей.

На самом деле нет: для меня это институт чрезвычайно важный, он мне помогает в том числе создавать систему сдержек и противовесов. Решения этих советов не обязательны к исполнению, но, поскольку я сам эти советы создал, я к ним, разумеется, прислушиваюсь. Это понимают и чиновники.

С начала следующего года мы начнем формировать общественную палату как институт гражданского общества. Это первое. Второе — это социальный лифт. Одна из причин протестных настроений — в том, что человек хочет двигаться вверх и что-то делать для своей страны или региона, но не может этого делать. Поэтому создание социальных лифтов — важнейшая задача для власти, и мы тоже этим занимаемся.

В 2012 г. были выборы в думу Владивостока, и «Единая Россия» набрала наивысший процент за все время. Мы думу обновили более чем на 50% — появились новые молодые лица. Те, кто не прошел в думу, пошли в общественные экспертные советы, в молодежное правительство, в краевую администрацию. Я всем обещал: ребята, если вы хотите, вы будете работать. Так и получилось.

— Для выборов мэров вы какую модель предпочитаете: прямые выборы или чтобы мэра выбирали депутаты, а сити-менеджера  — граждане?

— Думаю, это зависит от территории.

— Например, в крупных городах, как Владивосток?

— Здесь, я думаю, лучше прямые выборы. Тут не нужны штампы — нужно внимательно смотреть на ситуацию. Например, в Дальнегорске мы вернули прямые выборы, потому что этого хотели жители.

— А сами вы не хотели бы в 2014 или 2015 гг. пойти на досрочные выборы? Многие губернаторы об этом просят сейчас администрацию президента.

— Многие просят, да…

— А вы нет?

— Посмотрим. Пока рано об этом говорить. Меня назначил президент на пятилетний срок. Надо думать о работе прежде всего.

— Но когда подойдет срок, вы бы хотели выдвинуть свою кандидатуру, чтобы население за вас проголосовало?

— Желание такое у меня, безусловно, есть. И оно будет зависеть от тех результатов, с которыми я приду к этой дате. Важна поддержка людей. Поэтому я настроен просто упорно работать, чем, собственно, и занимаюсь каждый день. Люди же оценивают по результатам.

— Хоккейный клуб «Адмирал» — это ваш проект?

— Да, мой и Славы Фетисова. Он в хоккее все-таки получше меня разбирается. Концертно-спорти вный комплекс, который стал домашней ареной «Адмирала », мы назвали «Фети сов-арена», Вячеслав Александрович дал свое согласие на это.

Команда была создана в кратчайшие сроки, на 55-летие Вячеслава Александровича мы окончательно ударили по рукам со всеми, это было 20 апреля. И буквально за четыре месяца был создан клуб, который играет, как видите, довольно неплохо.

— Финансирует ее администрация ?

— Администрация, группа «Сумма» и в некоторой части КХЛ — мы договорились, что в первые три года КХЛ будет помогать, это довольно распространенная практика.

— Ваши спортсмены на Олимпиаду в Сочи едут?

— Приморские волонтеры едут большой командой, а спортсмены нет. Мы сильны в летних видах спорта.

— Сын у вас увлекается спортом?

— Он бегает в основном, но это скорее физкультура, чем спорт.

ЭПИ "Дейта"
Загрузка...
Курс
вчера
сегодня
USD:63.6864.15
EUR:67.6268.47
CNY:92.3693.22
ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ РУБРИКИ «Политика»
ПРОЕКТЫ
Loading...
На данном сайте распространяется информация (материалы) информационного агентства «Дейта» - свидетельство ИА № ФС 77-44209 от 15 марта 2011 года, выдано Федеральной службой надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) – действует на основании Закона о СМИ.
© ООО «ДЕЙТА.РУ» 2001–2016 гг
редакция: 8(423)257-55-10, 2-777-236, e-mail: info@deita.ru; коммерческий отдел: 8-924-325-94-97, 8-984-147-09-88, net@deita.ru,pr@deita.ru.
При любом использовании текстовых материалов с данного сайта гиперссылка на источник обязательна
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика