18+
4 декабря 2016, воскресенье
Важно
Приложения

Великая Отечественная война глазами детей: Голод, бомбежки и взаимовыручка


О военном лихолетье рассказывают приморские геологи – дети войны

9 мая 2015, 18:49, Дейта. В этом году мы отмечаем 70-летие великой Победы. Совсем мало остается рядом с нами фронтовиков, которые могли бы рассказать всю правду о войне, но, слава богу, еще живо целое поколение людей, сохранивших в памяти свою личную историю войны. Это дети войны: те, кто родился в период с 1928 по 1945 год. Только во Владивостоке их более 40 тысяч, в крае - 171 тыс человек. Они не имеют государственных льгот и привилегий, федеральный закон о детях войны так до сих пор и не принят, разве что в 20 регионах действуют местные законы, обеспечивающие частичную поддержку этих людей, которые вместе со взрослыми вынесли все тяготы военного лихолетья. И мы перед ними в таком же вечном долгу, как и перед ветеранами войны. Они прошли через многие испытания, выстояли, выжили и дали жизнь нам.

Послушаем, что говорят о войне дети войны – геологи ОАО «Приморгеология» (входит в российский холдинг «Росгеология»). В крупнейшем геологическом предприятии края, кажется, еще недавно широко отмечали День Победы: до 40 геологов-фронтовиков собирались за праздничным столом, который накрывали в актовом зале. И вот уже осталось только двое участников войны и несколько детей войны, и, значит, все более ценными становятся эти воспоминания.

«Я искал папу среди трупов»

Виктор Иванович Рыбалко,

ведущий геолог, один из самых авторитетных в Приморье специалистов-вулканологов

«Я – дитя войны. Родился 7 февраля 1935 года. Это по документам. На самом деле мне больше на два года, а может, и на все три. Когда мы были в оккупации, меня могли угнать в Германию, и мама, чтобы спасти, каким-то образом омолодила. У немцев была четкая установка: детей в возрасте до 7 лет детей никуда не вывозить.

Что я помню про войну? Конечно, первую бомбежку. Сейчас понимаю, какой это был ужас. А тогда мне, пацану, было совсем не страшно, просто интересно: пролетел самолет, покидал бомбы…

Когда война началась, мы жили в деревне в Харьковской области. Через нашу деревню отступали советские солдаты, и мой отец был среди них. Он несколько дней провел дома, а потом войска ушли, и появились немцы. Потом снова наши пришли. В общем, три раза отбивали деревню, и все ночами, только стрельба и слышна была. Когда немцы окончательно взяли деревню, это было начало зимы, я тогда впервые увидел трупы. Что интересно, немцы своих всех позабирали, а наши мертвые солдаты так и лежали. И мама попросила: «Иди посмотри, нет ли там отца», а сама плачет вся. Взрослых немцы не пускали к трупам, а детям разрешалось ходить среди мертвых. Вот я пошел, посмотрел, но отца не нашел.

Потом нам сказали, что снова будут бои и что нам надо уходить. Мы взяли санки, сложили на них какой-то скарб и пошли. Только вышли за деревню, она вся и заполыхала, дотла сожгли. Но люди все ушли. Мы шли не знаю куда. Так и бродили с мамой два года в оккупации. Последний год больше трех дней в одной деревне не задерживались, боялись попасться патрулям. У мамы был, конечно, какой-то документ, но она на него не надеялась.

Что ели? И вспоминать не хочется, но все равно всегда помню: и вкус прошлогодней картошки, и вкус желудей. Их мололи и ели. Летом в основном корнями одуванчика питались. Они горькие. А вот цикорий был получше. У него такой корень толстый, большой и вкусный, сладковатый. Я его жевал.

Мы с мамой дважды попали в оккупацию. Второй раз, когда Хрущев рванул Донбасс освобождать и попал в Харьковский котел, который похлеще Сталинградского. Сейчас об этом молчат, редко кто говорит, что такой котел был. Сотни тысяч солдат и офицеров погибли.

И вот мы с мамой как раз в этот котел попались, причем хорошо попались. Представьте, вроде бы освободили, советская власть, и вдруг снова начинается война. Люди поняли, надо бежать из деревни на ту сторону Донца. Мама с бабушкой сначала вещи какие-то перенесли, а потом мама за мной вернулась, и мы уже не успели обратно – зашли танки немецкие. Вот и остались там у немцев, полураздетые, все барахло-то там, а холод, начало марта.

День Победы, конечно, помню. В деревне сплошной вопль стоял, радостный. Пацаны бегали, кричали, Гитлера сейчас привезут. Не знаю, почему мы так решили.

Война кончилась, мы радовались, не знали, что нас еще ждут испытания. Самое плохое время было послевоенное, особенно 47-й год. Голодуха. Ох, вы не знаете, какой был голод в 47-м году! Пострашнее голодомора на Украине. Голодала вся страна, особенно западная часть. В Сибири поспокойнее было, более-менее нормально жили люди. А там кошмар что.

Вначале хоть карточная система была, а потом ее отменили, добавили 100 рублей на месяц на хлеб. А что это? Одна булка хлеба, а все остальное надо было покупать на свою мизерную зарплату. Да еще и обдирали как: каждый обязан был покупать облигации на 10 процентов. Помню, в школе нас гоняли колосья собирать. Сумочку давали, ходишь с ней, колоски складываешь, а надзиратели, партийные эти, следили, чтобы мы не жевали колоски, но мы все равно не удерживались, есть-то хочется.

Вообще, ужас был. Голодуха, а тут еще эти налоги: каждый колхозный двор должен был сдавать государству определенное количество мяса, молока, яиц. Доходило до анекдота: если яиц мало в семье было, их покупали в магазине и потом сдавали. Иначе нельзя, закон такой.

Потом этот идиот Хрущев вздумал налог на фруктовые деревья ввести. Есть 10 яблонь, давай сдавай яблоки! Так люди начали сады вырубать, почти все уничтожили.

«Мне все время хотелось есть»

Александр Александрович Сясько,

заместитель главного геолога,

Награжден орденом «Знак почета» и знаком «Первооткрыватель месторождения».

Я родился 1 января 1940 года в Новосибирске. Война отняла у меня отца. Не знаю, какой он. Только старая карточка и осталась. Да имя его, переданное мне, как память, как связующая нить. Он ушел на фронт еще в 40-м году, в 44 году пропал без вести. Мы ничего не знаем о нем, как погиб, где похоронен. Мой отец и есть тот самый неизвестный солдат, у которого нет ни имени, ни могилки. Их сотни тысяч. Один из них – Александр Василевич Сясько.

Про войну я ничего не могу рассказать. До 48 года мы с мамой жили в Новосибирске. Маму я видел очень редко, она работала в госпитале санитаркой, принимала раненых, они прибывали и прибывали, и весь персонал госпиталя там дневал и ночевал. Я, как многие дети, был в круглосуточном детском садике, и помню редкое счастье, когда мама забирала меня из садика погулять.

Еще помню, что есть хотелось все время, хотя вроде не голодовали.

А впервые после войны я наелся в 48 году, на Камчатке. Мама завербовалась, и когда мы приехали в Усть-Камчатский, а там чудо – конфеты, масло, любая рыба. Как раз по стране отметили карточки, но в Новосибирске все равно ничего не было, а тут, пожалуйста. Я тогда первый раз в жизни шоколад попробовал. Американский. И хлеб, кстати, тоже был американский. Не знаю, откуда это все было на Камчатке.

«Мы прятались в погребе»

Людмила Леонтьевна Олейникова, ведущий геолог

Я родилась в Харькове 22 июля 41 года, ровно через месяц после начала войны. Немцы в этот день бомбили Харьков.

Конечно, я ничего не помню о войне. Только по рассказам родных. Мы жили под Харьковом в частном доме, то есть, в нашем доме жили немцы, а мы с мамой и братом, он на 10 лет меня старше, в летней кухне. И там был погреб, мы в нем все прятались.

Помню себя в четыре года, когда война кончилась. Немцы у нас восстанавливали мосты. К слову, они тогда все настолько качественно сделали, что по ним до сих пор ездят. Так вот, о немцы, строившие эти мосты, у меня остались в памяти, как высокие люди в серых шинелях и кепочках-каскетках, с козыречком. Немцы у меня, крохи, почему-то вызывали жалость. Наверное, я не видела в них не фашистов, а обычных людей. Или это было извечное женское сострадание. А, может быть, милость к побежденным. Не знаю.

Из ярких детских воспоминаний, но уже послевоенных – свидание с папой. Он у меня воевал, попал в плен, очень долго пробыл там, и уже перед концом войны совершил побег, попал в партизанский отряд, но это не помешало ему попасть ему в лагерь. Мне было шесть лет, когда я первый раз увидела папу: он был очень красивый высокий блондин с голубыми глазами, тонкими чертами лица. Он обнял меня, подхватил на руки.

Думаю, мне повезло: отец сохранился в этой ужасной войне, прошел лагеря, вернулся в жизнь. Он стал нефтяником, строил буровые вышки. У него не было профессионального высшего образования, но он все умел, все знал, удивительно светлая голова, ему даже учиться не надо было. Это все поколение такое необыкновенное. Я сейчас, с возрастом, все чаще думаю, что это были такие люди, богом посланные, одаренные особым талантом, какой-то удивительной божественной силой: чтобы они прошли все эти невероятные испытания, остались в живых и помогли возродить страну.

«У моего отца был ангел-хранитель»

Владимир Семенович Тисун,

заместитель директора,

«Почетный разведчик недр РФ».

Я родился в Иркутске 16 сентября 1932 года. Самое главное воспоминание: мой отец вернулся с войны. Я знаю, у него, точно, был свой ангел-хранитель. Ну, чем еще объяснить это невероятное везение: пройти всю войну и остаться живым?!

Мой отец воевал с 42-го года по 45-ый. Был в действующей армии, на Первом Прибалтийском фронте. Все войну на передовой, все время в окопах, и ни разу даже ранен не был! Хотя такие моменты были, что, и вправду, только добрый дух, посланный богом, мог спасти.
 
Отец пришел домой, у него шинель вся осколками пробита была. А он, представьте, цел. Рассказывал, как однажды шли в атаку, начался обстрел и снаряд упал буквально в паре метров от него, но не взорвался: место было болотистое. И еще один такой же эпизод, когда его взвод (он был командиром, старшиной пулеметного взвода) стоял в доме, где не было крыши, окна выбиты, а на полу, понятно, повсюду ящики с патронами, минами, снарядами. Тут обстрел, и мина прямо в дом залетела, упала прямо на эти ящики со снарядами, покрутилась-покрутилась, но почему-то не взорвалась.

А сколько раз он ходил в атаку, поднимал взвод?! И ни одного ранения.

Вот как это объяснить?! Что-то есть такое…

«В День Победы мы от радости чуть с ума не сошли»

Алексей Никифорович Родионов,

Заслуженный геолог России,

начальник геологической партии

Я родился 29 сентября 33 года в Комсомольске-на Амуре. Нас в семье было семеро детей, и летом 41-го мы, как и все строители, жили в большой землянке, прилепившейся одной стеной к береговому обрыву, для тепла.

Начало войны в памяти не осталось. Наверное, потому, что отца не на передовую забрали, а в трудовой фронт: у него была язва желудка. А мои старшие братья работали на заводе, и у них была броня. Но я хорошо помню, как провожали наших односельчан, как плакали на проводах и как рыдали потом, когда приходили похоронки. Очень много похоронок. Вопли, стоны на всю деревню, это я очень хорошо помню.

Еще помню, что мы, дети, в войну очень много трудились. Старших почти не было, и огороды все на нас, мелюзге: полив, прополка, лопата, тяпка. Лет с 8 этой тяпкой орудовал. Сколько я в той своей жизни тяпкой наработался… Но что сделаешь, мы этими огородами жили. Но до весны все равно не хватало припасов. А рядом был совхоз, и нас спасала совхозная мороженая картошка. Если осенью плохо собрать картошку, то к весне она начинает выплывать. И вот мы выкапывали эту прошлогоднюю мороженую картошку и готовили. Знаете как? Картошку эту берут, она вся грязная, рыхлая, и это месиво отмывают в воде, пока из него не вывалится кожура, и вся масса не станет светленькой, а потом из нее делают лепешки.

День Победы помню. Во врем урока объявили, что война кончилась, все высыпали в коридоры. У нас школа чуть с ума не сошла, когда все это стало известно. Да что школа, деревня вся гудела, люди кричали, радовались. 

Фото из архива Людмилы Олейниковой  
3 последних - военные архивы
Семья Людмилы Олейниковой
Людмила Олейникова
ИА "Дейта"
Загрузка...
Курс
вчера
сегодня
USD:63.6864.15
EUR:67.6268.47
CNY:92.3693.22
ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ РУБРИКИ «Общество»
ПРОЕКТЫ
Loading...
На данном сайте распространяется информация (материалы) информационного агентства «Дейта» - свидетельство ИА № ФС 77-44209 от 15 марта 2011 года, выдано Федеральной службой надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) – действует на основании Закона о СМИ.
© ООО «ДЕЙТА.РУ» 2001–2016 гг
редакция: 8(423)257-55-10, 2-777-236, e-mail: info@deita.ru; коммерческий отдел: 8-924-325-94-97, 8-984-147-09-88, net@deita.ru,pr@deita.ru.
При любом использовании текстовых материалов с данного сайта гиперссылка на источник обязательна
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика