18+
27 апреля 2017, четверг
Важно
Приложения
ОбществоИнтервьюПриморский край10 февраля 2017, 10:10печать

О детях брошенных, нерожденных и несчастных - интервью приморского омбудсмена



10 февраля 2017, 10:10, Дейта. Анна Личковаха занимает должность уполномоченного при губернаторе Приморского края по правам ребенка с 2012 года. Корреспондент ИА «Дейта» Андрей Горюнов обсудил с детским омбудсменом самые актуальные темы последнего времени: что толкает подростков к суицидам? для чего принят резонансный «закон о шлепках»? чем опасна установка  «бэйби-боксов» в Приморье? На эти и другие вопросы Анна Личковаха ответила в эксклюзивном интервью ИА "Дейта". 

Скажите, существуют ли у детского омбудсмена по Приморскому краю механизмы реального воздействия на положение прав детей?

Основная цель и задача института уполномоченных по правам ребенка состоит в создании дополнительного механизма в системе защиты прав и гарантии законных интересов ребенка. 

Конкретизация деятельности уполномоченного состоит, в первую очередь, в выявлении фактов нарушения прав ребенка со стороны органов власти и их должностных лиц. Например, если существует конфликт в школе, в первую очередь родители или опекуны должны обратиться к директору. Если конфликт после этого не решен, вступает алгоритм обжалования действий директора в Управлении образования. Если и последнее не проводит проверку, не принимает мер, тогда включается уполномоченный. Не по каждому частному случаю, а  в определенном порядке. 

Моя реакция должна быть на уже совершенные действия власти. В первую же очередь, проблему решает по существу уполномоченный орган, в ведении которого находится образовательная организация. Но в зависимости от характера обращений, я могу и присоединиться лично к проверке, выйдя со специалистами, чтобы посмотреть, как возникла проблема, и дать свою оценку с правовой точки зрения, а также свои рекомендации по принятию мер. И так во всех сферах.

Вы себя в этой должности больше кем ощущаете: чиновником или правозащитником?

С точки зрения юридической, однозначно я чиновник. Это все-таки должность государственная, гражданской службы. Но у моей должности есть такая функция, определенная нормой, как выявлять факты нарушений прав детей органами власти и должностными лицами в части исполнения их полномочий. Эти органы должны создать условия, при которых права детей будут максимально реализованы без нарушений, в идеале. Но в реальности есть ситуации, и причины могут быть разные, почему конкретно по этому ребенку не были выполнены определенные действия, результатом которых стало нарушение права ребенка. Моя задача выявить и обратиться в орган или к должностному лицу, чтобы нарушитель принял меры по исправлению ситуации. Когда планировалось утверждение этой должности при губернаторе, подразумевалось, что эту информацию в сфере детства я напрямую сообщаю в виде докладов и в рамках совещаний.

А вы говорите губернатору о каких-либо частных локальных нарушениях прав ребенка?

Это нецелесообразно - сообщать о каждом частном случае. Контакт идет с главами муниципалитетов, с директорами департаментов, с курирующими вице-губернаторами. Но если есть проблема, которая не решается с привлечением указанных лиц, носит системный характер, тогда, естественно, поступает обращение к губернатору, правда, такого еще не было.

Как вы получаете информацию о нарушении прав детей в социальной сфере: в школах, больницах, детских домах?

Первый канал связи – это обращения граждан, где они говорят о том, что в отношении конкретного ребенка со стороны конкретных лиц было нарушено право, будь то сфера образования или здравоохранения, социального обеспечения. Второй источник - то, что мы обсуждаем с профильными органами власти. Например, вопрос, связанный с информационной безопасностью несовершеннолетних, в решении которого задействованы различные органы власти: Роспотребнадзор, Роскомнадзор, УМВД. У каждого из них свой участок работы, но есть вопросы, которые, мягко говоря, выпадают из сферы компетенции вышеназванных органов. Уполномоченный, анализируя правовое регулирование, может подсказать: вот это происходит потому что, здесь есть проблема, которую можно решить путем изменения в законодательный акт, предлагая решение. Третий источник - информационное пространство: сообщения о том, что произошла какая-то ситуация и здесь необходимо вмешаться. 

Еще один канал поступления - это рабочие поездки в детские учреждения. И конечно, личный мониторинг, если мной выявлена проблема, мне интересно, имеет ли она системный характер. Вместе с тем, у меня нет возможности принудить уполномоченное лицо ситуацию исправить, я не надзорный орган. Моя должность является дополнительной гарантией к уже имеющейся системе контроля прав детей.

За последнее время в крае произошло несколько случаев подросткового суицида, широко обсуждаемые в региональных СМИ. Как вы можете прокомментировать причины этих событий?

Проблема детского суицида характерна для всей страны. Приморский край в масштабах этой беды не исключение. Если разбирать суицидальные попытки, которые были в крае в 2016 году среди подростков, причинами являются конфликт с родственниками, со сверстниками, с противоположным полом. Суицид в этом случае - это попытка детей уйти от проблемы таким деструктивным способом. 

Важно в этой ситуации работать с родительской общественностью, обращая внимание на то, что есть проблема, тем более, когда конфликт в семье, пытаться из него правильно выйти. Если этого не делать, то сработает принцип системы накопления, когда ребенок не в состоянии конструктивно принять решение, идет на радикальные меры. Это может быть не только уход из жизни, а например уход из семьи. Важно, чтобы вмешался специалист, когда семья не может его решить.  

В зависимости от каждого случая, родителям важно вовремя обратиться к детскому психологу или психиатру. Также накладываются манипуляции создателей различных групп смерти, пользующихся слабостью ребенка, его проблемой, возможно, тем, что ребенок не может обсудить это с родителем, либо человеком, которому он доверяет. Если таких контактов нет, то ребенка втягивают, внушают, программируют, что уход из жизни единственный способ. Наша задача этот формат пресечь и научить родителей видеть проблемы ребенка, помогая их решать. Научить формировать успешность в поведении ребенка, перенацелить его на то, что все проблемы решаемы.

Вы упомянули некие группы в социальных сетях, толкающие детей на необдуманные поступки, но на ваш взгляд, это ли первопричина суицидов подростков? Либо, это все-таки следствие нездорового климата в семье?

Ребенок ищет, тех кто его может понять, если он не находит понимания в реальной жизни, в первую очередь у мамы и папы, значит, он тяготеет к виртуальному пространству. Поскольку у детей несколько размыты грани, виртуальное ими воспринимается как реальность. Чтобы подобного не возникало, с детьми должны общаться родители, объяснять и при необходимости протянуть руку помощи. Тогда ребенок будет вытянут из этой сети и ненужных контактов.

Возможно, при условии поддержки в семье, он в принципе не будет туда обращаться.

Конечно, задача взрослых предложить ему полезные вещи: спорт, музыку, походы, совместный отдых. Создать формат совместной семейной жизни.

В случаях, когда ребенок уже безнадежно оторван от семьи и поддержки ему ждать не приходится, ему нужно куда-то ведь обратиться. Развита ли в крае такая служба, как «детский телефон доверия»?

Да, конечно, в крае действует телефон доверия, на основе СРЦ «Парус надежды». Любой ребенок, родитель, третье лицо в интересах ребенка может позвонить и озвучить проблему. И, исходя из ее характера, специалисты окажут необходимую поддержку. К слову, за 11 месяцев 2016 года, на краевой телефон доверия поступило 6843 звонка.

Большой резонанс в стране вызвал принятый Госдумой закона о декриминализации семейных побоев (на момент выхода интервью закон подписан президентом РФ), в том числе затрагивающий детей. Как вы оцениваете данные изменения, не несет ли это риск безнаказанного травмирования детей со стороны взрослых?

Безусловно, я выступаю против любого насилия в отношении детей, как физического, так и психологического. Почему в закон внесены изменения в статью УК, получившие в народе название «закона о шлепках». принятие данной поправки было вызвано существованием юридического противоречия, когда за не повлёкшее серьезной угрозы здоровью ребёнка физическое воздействие близкий родственник мог получить реальное лишение свободы сроком до двух лет, а аналогичное действие со стороны постороннего лица влекло лишь административное наказание. 

Но, при действующем порядке вещей, складывалась некая демонизация семьи. Семья позиционируется уже не как храм, где происходит воспитание ребёнка, а как источник некоего негатива и злости. Это работает на разрушение родительско-детских отношений. Поэтому речь идёт о равнозначном подходе к разным лицам. И у близкого, и чужого ребёнку человека должна быть равная степень ответственности. Но никто не говорит о том, что бить детей хорошо. Речь идет о равнозначном подходе к разным лицам в степени наказания.

Почему тогда ради такой высокой цели эту статью не приравняли в обратном направлении, введя уголовное наказание и для третьих лиц?

Данные изменения проходят в рамках мероприятий, направленных на гуманизацию российского уголовного законодательства.

Как считаете,  изменение не влечет понижение ответственности за грубое отношение с детьми?

Но ведь 156 статью УК за Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего никто не отменял, она продолжает действовать.

Вами высказывалось достаточно негативное отношение, по поводу такого явления, как «беби-боксы». Могли бы пояснить, почему вы выступаете против их установки в Приморском крае?

В рамках государственной семейной политики ставится целью создание максимальных условий для развития семьи и выполнению ее основных функций. Одна из которых - воспитание ребенка в кровной семье, в первую очередь. Это принципиальный момент. И вдруг появляется инициатива, которая имеет по своей сути противоположный эффект. Родителей приучают к мысли - в случае, если у тебя возникает какая-то проблема (не выплатили зарплату, не на что купить хлеб), а тут еще голодный ребенок орет, тогда его можно в этот ящик положить. Поэтому практика развешивания «беби-боксов», по сути, как мина замедленного действия. Как можно воспитать ответственного родителя из того же ребенка, когда дети будут спрашивать: «Мама, а что это за ящик?» А родитель ответит, «Вот если бы у меня что-то не получалось, то я бы тебя туда выбросил».

Вы ведь понимаете, - не факт, что родитель ответит именно так...

Я говорю, как это выглядит по сути. Это явление разрушает институт семьи и рубит укрепление родительско-детских отношений, значимость ребенка в семье. Мысли не должно возникать о том, что ребенка как банановую шкурку можно выбросить в этот ящик. И самое главное, те, кто ратует за эти ящики, говорят о том, что это способ сохранить ребенку жизнь. Они так манипулируют: «Вы против беби-боксов? Значит вы против спасения ребенка!» - это чудовищная подмена понятий. Давайте, выбирать те способы, которые реально могут оказать помощь. Не ящики нужно развешивать для выбрасывания детей, а нужно семье помогать, чтобы в ней не возникало желания ребенка в этот ящик опустить.

Расскажу случай. В свое время мне сообщили о находящейся на восьмом месяце беременности молодой девушке. Она искала возможность прервать свою беременность либо сдать ребенка в детдом из-за неустроенности жизни. Узнав о положении этой девушки, мы оперативно обращаемся в Департаменты образования, здравоохранения. Ее помещают на сохранение в роддом, где с ней работает психолог. Одновременно решаем жилищный вопрос, помогаем пойти учиться. В результате она не отказалась от этого ребенка.

Но ведь это единичный дошедший до вас случай...

Анонимность использования «беби-боксов» как раз исключает возможность адресной работы с такими родителями. Более того, их установка с самого начала незаконна, к их установке нет никаких требований и стандартов. Практика зарубежных стран показывает, что туда подкидывают убитых, избитых детей. Уже в России произошел случай, когда свекровь в отместку невестке выбросила ребенка в этот ящик, а мать потом доказывала, что он ее. Последний аргумент, Комитет по защите прав детей ООН высказал позицию, что подобная практика должна быть признана, как жестокое обращение с ребенком и рекомендовал странам, устанавливающим «бэби-боксы», уйти от этого. Так почему Россия эту сомнительную практику должна внедрять?

Большие споры в стране вызывают инициативы о запрете либо ограничении абортов. Институт уполномоченных по правам ребенка этот вопрос как-то затрагивает?

Право на жизнь регулируется в рамках Конституции РФ, главным образом оно связано с фактом рождения ребенка. Хотя, гражданское законодательство защищает права еще не родившегося ребенка в части имущественных отношений и наследования. Но и у будущих матерей имеется право выбора - как поступать со своим здоровьем и организмом. С юридической точки зрения аборт законен, а местами и оправдан. Здесь больше вопрос духовно-нравственный, отстаиваемый РПЦ. Я могу говорить лишь о действующих юридических нормах.

Существует такое направление, как ювенальная юстиция -  широко развитая, например, в Финляндии, где невнимательное отношение к своим детям может стоить родительских прав. В этой связи, как считаете, должно ли наше государство усилить надзор и вмешательство в сферу семьи в случае необходимости?

Идея ювенальной юстиции связана с правоприменительной практикой, существующей в скандинавских странах. Там создан жесткий механизм, главным образом заточенный на отбирание детей. В этой связи у родительской общественности в нашей стране существует страх введения подобной практики. Принятие подобных норм должно соответствовать менталитету и сознанию народа, а оно у нас другое. Наша система по защите прав детей предполагает право ребенка жить и воспитываться в семье. Делаю акцент, - именно в кровной семье. Ребенок должен воспитываться родными мамой и папой и я, как уполномоченный, обращаю внимание органов опеки на то, что они должны работать так, чтобы не возникало оснований ребенка изымать из семьи, не доводя до случаев, когда уже очевидна угроза жизни и здоровью ребенка. В этом принципиальная разница с зарубежными странами. Мы за защиту прав ребенка, но мы эту защиту не разрываем с семьей. Нельзя ребенка защищать вне семьи.

Приоритет в воспитании детей вы все-таки отдаете кровной семье?

Если мы не будем работать с родной семьей, не будем ее поддерживать и помогать, дожидаясь возникновения угрозы жизни и здоровью ребенка, то его мы оттуда изымаем. Затем готовы этого ребенка за существующие меры поддержки пристроить в другую семью, готовы платить за это деньги приемному родителю. Не абсурд ли? Может, нам эти средства потратить на поддержку кровной семьи? Никто не возражает, что, в случае чего, институт замещающей семьи должен ребенка подхватить, но не должны ситуации, при которых кровная семья прекращает свои функции, создаваться искусственно.

Под кровными семьями вы имеете в виду и семьи, в которых родители пришли к асоциальному и аморальному образу жизни? Вы считаете, что лучше поработать с ними и наставить их на путь исправления, но оставить ребенка в такой семье?

Здесь должно быть четкое понимание того, что, принимая такое решение, не наносится ущерб здоровью ребенка. Тогда во спасение ребенка нужно отобрать из семьи. Я же ставлю вопрос о ранней профилактике неблагополучных семей. Не когда член семьи от выпитого алкоголя находится в горизонтальном положении и забыл  про своих детей, а когда он еще адекватен в принятии помощи. В крае существуют прецеденты по возвращению детей в ранее неблагополучные семьи. После потери ребенка эти родители в какой-то момент прекращают пить, делают ремонт, устраиваются на работу и восстанавливаются в правах.

Скажите, а вопрос ничтожно низких размеров детских пособий по уходу за ребенком как-то затрагивается вашим ведомством?

Эти размеры упираются в финансовые возможности региона. Существует некий риск того, что избыточно большими пособиями можно отбить желание у человека вообще работать. Важно ведь дать не рыбу, а удочку. Конечно, хотелось бы размеры пособий побольше, но и нужно понимать, что текущий размер обусловлен возможностью бюджета региона.

А также приоритетами при его формировании.

Социальная сфера одна из важнейших, поэтому, думаю любое существенное ее урезание никто не допустит. Со своей стороны, я как детский омбудсмен, должна соблюдать, чтобы выплачивался  хотя бы текущий размер пособий.

Справка ИА «Дейта»

По данным на 1 декабря 2016 года в ПК 

2600 детей нуждается в устройстве в семью;

6790 детей находится под опекой и попечительством;

133 ребенка ранее изъятые из семей возвращены родителям;

41 человек привлечен к уголовной ответственности за неисполнение обязанностей по воспитанию детей;

6659 человек привлечены к административной ответственности за неисполнение обязанностей по воспитанию детей;

96 случаев отобрание ребенка при непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью 

Фото: Приморская газета

ИА "Дейта"
Курс
вчера
сегодня
USD:55.8556.31
EUR:60.7961.51
CNY:81.1081.72
Загрузка...
ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ РУБРИКИ «Общество»
ПРОЕКТЫ
На данном сайте распространяется информация (материалы) информационного агентства «Дейта» - свидетельство ИА № ФС 77-44209 от 15 марта 2011 года, выдано Федеральной службой надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) – действует на основании Закона о СМИ.
© ООО «ДЕЙТА.РУ» 2001–2017 гг
редакция: 8(423)257-55-10, 2-777-236, e-mail: info@deita.ru; коммерческий отдел: 8 (423) 227 18 16, net@deita.ru,pr@deita.ru.
При любом использовании текстовых материалов с данного сайта гиперссылка на источник обязательна