18+
6 декабря 2016, вторник
Важно
Приложения
ОбществоСтатьиДальний Восток15 декабря 2007, 15:55печать

На кого обижаться приморским корейцам?


Семьдесят лет назад, 21 августа 1937 года, Совет народных комиссаров СССР и ЦК ВКП (б) издали постановление «О выселении корейского населения из пограничных районов Дальневосточного края».
В 1993 году Верховный Совет России особым постановлением признал незаконной депортацию корейцев, тем самым поставив их в один ряд с «репрессированными народами СССР», такими как чеченцы, ингуши, балкарцы, крымские татары, калмыки и другие. Вместе с тем, в истории «репрессий» этих народов имеются существенные различия. Можно начать с причин.

Выселение татарского населения из Крыма и горских народов с Северного Кавказа было представлено как их «наказание» за действительное или мнимое сотрудничество с германскими оккупантами, то есть за антиправительственные действия. Во второй половине 50-х гг. им, за исключением крымских татар, разрешили вернуться обратно, что все они и сделали.

Причина депортации корейцев иная, что вызывает у современных историков споры, было ли решение советской власти о переселении корейского населения Дальнего Востока просто еще одним актом бесчеловечности, или было вызвано реальной угрозой безопасности для государства, а именно тем, что эта нация может стать «пятой колонной» в назревавшей войне с Японией. Попробуем восстановить ход событий.

Изначально корейцы перебирались на российскую территорию (в соседний Уссурийский край), спасаясь от голода и малоземелья, а после аннексии Кореи Японией – от японского угнетения. Таким образом, подозревать их в пособничестве японцам, казалось бы, совершенно необоснованно. Однако уже в 1908 году Приамурский генерал-губернатор Павел Унтербергер писал министру внутренних дел: «…Нельзя также надеяться на лояльность этого элемента в случае войны с Японией или Китаем; напротив того, они тогда представят из себя чрезвычайно благоприятную почву для широкой организации врагами шпионства. Следует здесь заметить, что вселение к нам корейцев является весьма выгодным для японцев, которые поэтому и поощряют это движение. В Корее, например, образовалось утвержденное японским правительством общество, имеющее целью содействовать переселению корейцев в Южно-Уссурийский край...». Необходимо признать, что эти заявления не были такими уж необоснованными. В русско-японскую войну во Владивостоке существовала разветвленная разведывательная сеть Японии, представители которой успешно маскировались под корейских ремесленников, водоносов, прислугу, и даже проституток, а также вербовали с теми же целями непосредственно корейцев.
В результате, а также потому, что корейцы в Приморье составляли до трети всего населения, с 20-х гг. стали разрабатываться меры по их отселению от границ оккупированной японцами Кореи. Первоначально планировалось расселить часть корейцев в Хабаровском и Амурском округах – туда переселили около 1,5 тыс. человек, однако это не решало проблемы.

Чуть позже появился другой вариант решения вопроса. В это время Казахстан и Узбекистан планировали завести у себя рисоводство, однако местные дехкане не располагали ни малейшими навыками рисосеяния. Поэтому руководители обеих республик попросили Москву организовать приезд к ним корейских добровольцев – «природных специалистов» в этом деле. В 1929 году удалось собрать 220 корейцев, согласившихся ехать в Казахстан. Узбекистан, правда, затем отказался принять рисоводов, потому что выделенные на их обустройство средства понадобились для других целей. В итоге еще до массового переселения корейцев с Дальнего Востока в Ташкентской области уже существовало тридцать корейских колхозов.

После оккупации японцами Маньчжурии и создания на ее территории плацдарма для нападения на СССР проблема резко обострилась. Откладывать ее решение было уже некуда.

…Рассказывает Тян Ен Дин, пенсионер, проживающий ныне в Бектемирском районе Ташкента. «.…к нам приехала «тройка» — представитель НКВД, представитель Военного комиссариата и представитель райкома партии. Мы собрались их послушать. Первым выступил представитель райкома. Он сказал, что империалистическая Япония готовится напасть на Советский Союз. Японское правительство заявляет, что все корейцы, где бы они не жили, являются подданными японского императора, поэтому другие государства не имеют права мобилизовать их в свои армии. Руководство СССР, чтобы не обострять отношения с Японией, приняло решение больше не призывать корейцев на службу в Красную Армию. Но враги засылают на советскую территорию своих шпионов и диверсантов. По внешности корейцев трудно отличить от японцев и китайцев, поэтому шпионы и вредители могут скрываться среди нас, что угрожает государственной безопасности на Дальнем Востоке. Для нашего же блага советское правительство решило переселить нас как можно дальше от границ Японии. Нам было горько это слышать. Мы ненавидели Японию, из-за которой наши родители потеряли свою родину. Во время гражданской войны многие корейцы Приморья участвовали в партизанских отрядах, боровшихся с интервентами. До этого нам говорили, да мы и в газетах читали, что уже были случаи, когда на Дальнем Востоке арестовывали группы японских диверсантов, скрывавшихся среди корейцев, а НКВД раскрывало корейские организации, сотрудничавшие с Японией.

Протестовать никто не стал. «Тройке» задавали вопросы только об организационном порядке переселения — как быстро нужно собраться, чего и сколько можно с собою взять.

Председателем нашего колхоза был мой зять — муж моей старшей сестры. До этого он был кадровым военным, служил в Красной Армии восемь лет и был членом партии. Он потом специально съездил в райком и добился, чтобы собранный в этом году урожай посчитали и приняли по акту, на основании которого мы рассчитывали получить что-то на новом месте. Крупный скот тоже передали государству. Дома пришлось бросить. На сборы нам дали две недели. И это казалось много, так как из приграничных районов целые села вывозили за два-три дня».

По донесениям с мест, особых проблем с выселением не возникло. Один из офицеров НКВД докладывал: «Основная масса корейцев данное мероприятие встретила одобрительно. Наряду с этим имелись отдельные случаи выражения недовольства, в частности, некоторые говорили: «Не все корейцы шпионы, диверсанты, есть преданные советской власти люди, и поэтому и в переселении нужен был индивидуальный подход к людям». Всего было депортировано 172 тыс. корейцев. Семьи грузили в грузовые вагоны и отправляли в Среднюю Азию и Казахстан, где они надеялись на обещанную помощь и компенсации, однако...

В сентябре заместитель наркома внутренних дел Чернышов докладывал Молотову: «Вследствие того, что СНК Казахской ССР расселением корейцев не руководил, предоставив дело самотеку, расселение корейцев на территории ликвидированных совхозов, утвержденное СНК Союза ССР 20 февраля сего года, не выполнено... На строительство и хозяйственное устройство переселенцев корейцев Совнаркому Казахской ССР в 1938 г. отпущено 81 000 000 руб. Из них Казахская контора Сельхозбанка открыла 37 000 000 руб. Точного учета фактически израсходованных сумм ни Совнарком Казахской ССР, ни Сельхозбанк не имеют. Надлежащий контроль за правильным расходованием средств также не установлен. Совнаркому Казахской ССР отпущено в 1938 г. для корейских переселенцев значительное количество фондируемых стройматериалов, которые до сего времени не использованы и значительная часть которых находится на пристанционных складах и базах потребительской кооперации... Строительство для переселенцев-корейцев выполняется крайне неудовлетворительно, по существу сорвано. Руководство строительством со стороны Совнаркома Казахской ССР и других республиканских организаций отсутствует».

Ситуация в Узбекистане была не лучше. Из Узбекской ССР доносили в 1938 году: «В деле устройства корейских переселенцев наиболее неудовлетворительно проходит строительство жилых домов и школ. Всего намечается построить 4685 двухквартирных домов для корейцев-колхозников и 31 школу... На 20 сентября имеется всего 348 домов с готовностью от 25 до 50%».

Тян Ен Дин вспоминает: «…правительство Узбекской ССР издало указ, освобождавший на первое время новые корейские хозяйства от выполнения плана по заготовкам. В 38-м году нас начали обеспечивать кое-какими стройматериалами. Несмотря на все трудности и лишения, старшие говорили нам, что нужно взять волю в кулак и потрудиться ради будущего благополучия. Мы начали осушать болота, вырубать заросли, рыть каналы и устраивать рисовые чеки. На осушенных участках земля, надо сказать, оказалась очень плодородной. В первую же осень получили урожай риса, какого в Приморье не видели. И узбеки удивлялись — у них урожай был намного меньше. Они стали у нас учиться, как выращивать рис. Раньше, как будто, не знали, что нужно делать прополку и постоянно ухаживать за посевами, только бросали семена, а потом не заходили в воду до осени. А мы прополку делали по четыре раза, выдирая сорняки из каждой лунки с корнями».

До 1945 года положение корейцев было лучше, чем у других «репрессированных народов». Они не должны были еженедельно лично являться в «спецкомендатуры» для регистрации, могли передвигаться по территории Средней Азии, а при получении специального разрешения - и за ее пределами. Правда, им отказали в праве призыва в Красную Армию, заменив службу на работы в «трудармии». Наконец, корейцы, в отличие от немцев или татар, и в сталинские времена могли учиться в высших учебных заведениях и занимать ответственные посты. Калмык или немец в 1941-1953 гг. не мог стать ни секретарем райкома, ни директором завода, ни оперуполномоченным НКВД, а вот корейцы на этих должностях время от времени попадались.

Лишь 2 июля 1945 года, незадолго до того, как СССР объявил войну Японии, Лаврентий Берия издал приказ, согласно которому все корейцы были взяты на учет в качестве спецпереселенцев, получив фактический статус ссыльных. В местах их поселений были созданы отделения специальных комендатур при местных управлениях НКВД. Но после смерти Сталина основные ограничения были сняты. В пятидесятые годы, получив паспорта, советские корейцы смогли выезжать за пределы Средней Азии, учиться в России, и даже получили возможность вернуться на Дальний Восток. Но мало кто захотел опять сниматься с места. К тому же корейские колхозы уже окрепли, разбогатели и стали передовыми хозяйствами не только в области рисоводства, но и по выращиванию хлопчатника.

В Приморье корейцы начали возвращаться в небольшом количестве с 60-х гг., но уже в качестве не крестьян, а инженеров, учителей, врачей, ученых и т.д. – после того, как корейская молодежь устремилась в города за получением высшего образования, в том числе в Москву и Ленинград. Часть «новых приморских корейцев» перебралась в Приморский край с отвоеванного у Японии Южного Сахалина, где корейское население появилось в результате японской «мобилизации» для работы на шахтах и рыбных промыслах.

Ситуация изменилась во второй половине 90-х. Сначала в 1990 г. еще СССР установил дипломатические отношения с Республикой Корея (Южной Кореей). Затем в 1993 г. вышло известное постановление Верховного Совета России о незаконной депортации корейцев. Вскоре после этого представители южнокорейских государственных структур потянулись в Узбекистан и Казахстан и одновременно в Приморский край. В бывших союзных республиках южане уговаривали корейцев возвращаться «на родину» - но только не в страны Корейского полуострова, а в российское Приморье. В последнем же вели активные переговоры с краевой администрацией о приеме и расселении на территории края будущих переселенцев из СНГ. Попутно не без участия южнокорейцев в Приморье создавались национальные общественные организации местных корейцев, через которые планировалось проводить финансирование программ по переезду и трудоустройству переселенцев.

В итоге в 1998 г. администрация края выделила две тысячи гектаров в Михайловском районе под строительство «приморской корейской деревни «Дружба», где планировалось возвести 100 домов для заселения около тысячи переселенцев. Реализацию проекта и его финансирование осуществляла Ассоциация строителей Республики Корея. К сентябрю 2001 г. были готовы и заселены 30 домов. Дальше дело не пошло. Почему – среди местных корейцев возникли различные домыслы. Была версия о воровстве местных чиновников, звучали оправдания о финансовом кризисе в Корее. Чуть позже в Сеуле разразился скандал по поводу «незаконного распределения» выделенных под проект правительством РК средств между ответственными сотрудниками южнокорейских министерств и представителями общественных фондов РК, непосредственно осваивавшими правительственные деньги на приморской территории. Одновременно почему-то было утрачено «финансовое доверие» Сеула к лидерам приморских корейских организаций.

Сейчас корейцы продолжают отстраивать «Дружбу» самостоятельно - и очень медленно, потому что денег уже никто не дает. Со слов переселенки Анастасии Кан, приморская жизнь, особенно сначала, не понравилась - тяжело. В Узбекистане бытовые условия были намного лучше. Когда заселились в деревню, Настя плакала год. Ее отец был прав. С 37-го в Приморье мало что изменилось - те же резиновые сапоги, печку топят углем, удобств минимум. Другой и климат. Средняя Азия - страна теплая. Овощи и фрукты - спелые и сочные - круглый год. К приморской жизни семья Кан привыкала полтора года. До сих пор нет постоянной прописки, нет постоянной работы, только случайные заработки. Без прописки нельзя приватизировать полученные по договору дома.

Тем временем деятельность южнокорейских представителей по организации переселения корейцев из Узбекистана и Казахстана в Приморье продолжается. В Казахстане большой поддержки она не получает – уровень жизни там в среднем сопоставим с российским, и искать от добра добра соглашаются не многие. В Узбекистане живется хуже – и добровольцы ехать в Приморский край находятся. Но только, если по правде, их здесь никто не ждет, несмотря на дефицит рабочих рук. Для миграционной службы они – иностранцы, для департамента занятости населения – лишняя обуза. Решать их проблемы, по существу, некому, хотя местное население относится к «своим» корейцам традиционно дружелюбно и с большим уважением. Другое дело, если бы южнокорейская сторона заранее подготовила почву для переселенцев из СНГ – создала жилищную инфраструктуру, разрешила на межправительственном уровне вопросы регистрации и получения российского гражданства, а также достойного трудоустройства и т.д. В противном случае получается фактически обман. Сделать все перечисленное сложно, но если Сеулу зачем-то очень хочется видеть в Приморье как можно больше этнических корейцев, то наверно все-таки возможно.

Между тем, на фоне отсутствия в последние годы каких-либо значительных финансовых вливаний со стороны Южной Кореи в улучшение жизни приморских корейцев, в Республике Корея усилиями общественных фондов периодически проводятся акции сбора среди населения средств для «бедствующих соплеменников в России». Бизнесменам и обывателям показывают отснятые в Приморье ролики об ужасном бытовом положении переселенцев, и предлагают «делать взносы» на благое дело. Деньги собираются немалые. Но, как и правительственные, не доходят до адресата. Так, может быть, у затеи южнокорейских деятелей с переселением корейцев СНГ несколько иные цели?


Антон Лепницкий
Москва – Ташкент - Владивосток
ИА "Дейта"
Загрузка...
Курс
вчера
сегодня
USD:64.1563.92
EUR:68.4767.77
CNY:93.2292.84
ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ РУБРИКИ «Общество»
ПРОЕКТЫ
Loading...
На данном сайте распространяется информация (материалы) информационного агентства «Дейта» - свидетельство ИА № ФС 77-44209 от 15 марта 2011 года, выдано Федеральной службой надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) – действует на основании Закона о СМИ.
© ООО «ДЕЙТА.РУ» 2001–2016 гг
редакция: 8(423)257-55-10, 2-777-236, e-mail: info@deita.ru; коммерческий отдел: 8-924-325-94-97, 8-984-147-09-88, net@deita.ru,pr@deita.ru.
При любом использовании текстовых материалов с данного сайта гиперссылка на источник обязательна
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика