DEITA.RU
DEITA.RU

Эксперт: «Единая Россия» бросила перчатки, но это ей не поможет

30 июля 2021, 21:20
В России
Общество
Политика

Эксперт: «Единая Россия» бросила перчатки, но это ей не поможет

В Москве отменили обязательное ношение перчаток, сообщает ИА DEITA.RU.

Мэр столицы Сергей Собянин отменил обязательное ношение перчаток в общественных местах. При этом, перчатки и так никто особо не носил - количество людей, досконально соблюдавших требования санитарных норм, минимально. Тем самым власть пытается задобрить электорат, однако эксперт сомневается в действенности метода. 

«А что, кто-то носил перчатки в общественном транспорте и на улице? Очевидно, что процент «перчаточников» составлял статистическую погрешность», – говорит политолог Илья Гращенков.

Маски при этом остаются обязательными. Граждане так и продолжат вынимать из сумок и карманов грязные, ношеные по несколько месяцев тряпки. Иначе ни в кафе не зайти, ни в магазин. 

«Зачем мэрия отменила то, что и так не работало, да ещё и с такой помпой?» – задает вопрос эксперт. И это при том, что в начале июля ситуацию объявляли чуть ли не экстренной и планировалось введение локдауна по QR-кодам. Авторитет столичного начальства и без того невысок, а отмена перчаточного режима, который люди и без того не исполняли, вряд ли способна поднять рейтинги власти накануне выборов. 

Это становится очередным доказательством того, что дело вовсе не в вирусе.

 «Иначе народ носил бы маски чуть выше воротниковой зоны, да и менял бы их чаще, чем раз в несколько недель, а то и месяцев», – пишет эксперт. 

Отметим, рейтинги ЕР в преддверии выборов катастрофически низки, особенно в крупных городах. По данным различных источников, уровень доверия ЕР в столице колеблется от 12 по 25 процентов. 

Светлана Плешивцева: «Профессия держит меня при себе, и мне это нравится»

11 ноября 2020, 14:00
Культура
Приморье

Светлана Плешивцева: «Профессия держит меня при себе, и мне это нравится»

Проходя по залам картинной галереи, мало кто может задуматься о том, что прекрасное качество живописных полотен сохраняется во многом благодаря труду конкретных людей – реставраторов. В Приморской государственной картинной галерее уже 53 года реставрацией картин занимается Заслуженный работник культуры, художник-реставратор первой категории Светлана Антоновна Плешивцева. Она стала первым в Приморье и на многие десятилетия единственным специалистом по реставрации. С уверенностью можно сказать, что каждое из полотен коллекции галереи прошло через её заботливые руки.

ИА DEITA.RU Светлана Антоновна рассказала, как обнаружила на одной из старых картин утраченную фигуру мальчика, как прежде ходили с искусством в массы, зачем реставрационный слой необходимо отделять от авторского, и многое другое.  

– Светлана Антоновна, почему Вы пошли работать в картинную галерею?

– Я окончила Владивостокское художественное училище, отделение живописи. В то время по завершению учёбы было распределение. Меня и распределили в картинную галерею. Примерно год я работала научным сотрудником, так должность называлась. Водила экскурсии, ездила в командировки, читала лекции по предприятиям, ездили мы и к военным, и даже к заключённым, и в школах, и в детских садах рассказывали о художниках, работали в самых разных направлениях.

– То есть шли с искусством в массы?

– Раньше это было принято. Был специальный поезд, на котором мы ездили по Приморскому краю. У нашей галереи был свой отдельный вагон. У краеведческого музея был свой вагон, и ещё несколько вагонов музеев различных организаций. Ночью мы двигались вперёд, по утрам развешивали экспозицию по вагонным стенам и весь день проводили экскурсии.

– Картинной галерее в этом году исполнилось 54 года. Вы работаете 53 года. Дольше всех?

– Да, на данный момент я старейший сотрудник галереи. Как пришла в 1967 году после училища, так и работаю до сих пор. Когда я поступила в галерею, директором была Нина Андреевна Ильчук. Я год отработала, когда она, побывав в Москве и узнав, что в некоторых музеях есть реставраторы, поняла, что это очень нужная для галереи профессия.

– И выбор пал на Вас.

– Да. Образование художника-реставратора я получала в реставрационных мастерских имени Грабаря. Обучалась 12 лет. Ездила в Москву регулярно, это было советское время, у нас была такая ежегодная возможность. Перерыв делала только тогда, когда была в декрете – у меня двое детей, хотя в те времена после рождения ребёнка в декрете мы находились всего три месяца, а так всё время работали.

– Когда Вы начали учиться реставрации, что для Вас это значило?

– Было очень интересно, – голос Светланы Антоновны становится радостно-звенящим. – Мне и сейчас очень интересно, с годами интерес, к счастью, не теряется. А в свободное время я иногда пишу – делаю копии картин. Когда я реставрирую картину, и мне она очень нравится, то делаю с неё копию. У меня дома много таких работ.

– Какими качествами должен обладать реставратор?

– Это очень кропотливая работа, поэтому реставраторы должны обладать терпением, внимательностью, усидчивостью и большим чувством ответственности за сделанную работу.

– Недавно на открытии выставки картин капитана Штуккенберга было сказано, что благодаря Вам мы увидели ещё семь его работ, которые прежде не выставлялись.

– Реставрацией картин Штуккенберга я занимаюсь три года. У нас в галерее около 70-ти его живописных полотен, 30 из них уже отреставрированы. В этом году Светлана Сергеевна Руснак решила сделать более объёмную выставку его картин, и мы пересматривали все работы и готовили их. Многие холсты были просто прибиты к подрамникам, пришлось доставлять кромки, заделывать проколы от гвоздей, которых на картине было по 40 – 50, убирали деформацию, укладывали кракелюр (заделывали трещины на холсте – прим. редакции), удаляли поверхностное загрязнение и старый пожелтевший лак, и затем покрывали холст свежим реставрационным лаком. Многие холсты были на очень плохих подрамниках, и мы их меняли на профессиональные.

-  То есть многие картины мы можем видеть благодаря тому, что в галерее есть реставрационная мастерская.

– Когда вы заходите в Русский отдел и идёте по залам, то смотрите на работы, и кажется, что они только что написаны. Потому что практически все работы прошли через реставрационную мастерскую. Есть у нас натюрморт русского художника Борзенкова, эта работа имела 24 прорыва на тот момент, когда галерея её приобретала. Сейчас натюрморт смотрится, как будто и не было никаких повреждений. Большая работа Аристарха Лентулова – портрет его жены, долго хранилась без подрамника в рулоне. Когда её развернули, она была вся пожамкана, на ней было очень много утрат, изломов. Я дублировала её на новый холст, возила в Москву, потому что у нас тогда не было специалиста, который мог по всем правилам сделать подрамник столь большого размера. (Эту картину можно видеть в постоянной экспозиции картинной галереи. Портрет написан в 1912 году. Размер картины 159 на 163 см – прим. редакции). А когда я реставрировала работу «Встреча Елизаветы с Екатериной» неизвестного художника, на нижнем слое открылась фигура мальчика, фигура была с большими утратами, и её когда-то просто записали сверху. Ещё у нас есть портрет женщины, написанный в начале прошлого века Карлом Калем – одним из первых приморских художников. Так часть холста с правой стороны была обрезана сантиметров на 20, эта полоса была спрятана на обороте и замонтирована в раму.

– Вы всё это восстанавливали?

– Да. Дублировала работу на холст, приклеила отрезанную полосу, там, в том числе, был недостаток в отсутствии части руки у модели, потому что между сохранившейся частью картины и отрезанной полосой была ещё одна полоса и вот она была полностью утрачена, а там был подлокотник кресла и лежащая на нём рука. Руку пришлось дописывать. Так что работа у меня очень интересная. И чем сложнее работа, тем мне интереснее её делать.

– А фигура мальчика на картине «Встреча Елизаветы с Екатериной», её восстановили?

– Восстановила. Но там сама фигура сохранилась, только она была с большими утратами. Её было легче восстановить.

– Что лично для Вас значат картины?

– Я реставратор. Для меня интересна картина, которая требует реставрации, чтобы потом приятно было на неё смотреть, чтобы люди увидели настоящие цвета красок, которыми художник писал картину, потому что, когда снимаешь пожелтевший лак, открываются краски совсем другие. После реставрации работа становится яркая, чистая и воспринимается зрителем совсем по-другому. Конечно, хочется, чтобы все работы были в хорошем состоянии.

– У Вас есть любимая картина в нашей картинной галерее?

– Они все мои любимые, все картины, над которыми я работала, мне дороги одинаково.

– На Ваш взгляд художественный музей может существовать без реставрационной мастерской?

– Есть музеи, которые так существуют, но тогда, чтобы реставрировать работы, их надо посылать в центральные музеи. Это пересылка полотен, договоры с реставраторами, а у них свои планы, своей работы много, картины со стороны принимают неохотно.

Для реставратора в галерее всегда есть работа. К каждой выставке из наших фондов отбираются картины, а некоторые из них не выставлялись давно, лет пять, а то и несколько десятков лет. Когда у нас был ремонт, мы картины переносили с одного места на другое, и, естественно, холсты от этого страдают. Потом со временем, у нас же погода то дождливая, то сухая, холсты то обвисают, то натягиваются, красочный слой деформируется, случаются кракелюры (трещины), в них попадает влага, бывает, что красочный слой отходит от грунта и осыпается, где-то удар случится, где-то порыв. Мы все работы осматриваем при подготовке к каждой выставке и реставрируем.

Прежде чем приступить к реставрации, все картины фотографируют, мы заводим на них паспорта, где описываем состояние произведения со всеми его недостатками: утратами, прорывами, деформациями, загрязнениями. Описываем оборотную страну холста и подрамник. Затем полотно укрепляем, подводим грунт, очищаем. Холст обязательно покрываем слоем лака для того, чтобы реставрационный слой отделить от авторского. Это даёт возможность, при необходимости, снять реставрационный слой, чтобы остался только авторский. Реставрация заключается в том, чтобы оставить 100 % авторского и восполнить только утраты. И ни в коем случае реставрационный масляный слой не должен заходить на авторский, авторское – это неприкосновенное.

– Вы всегда работали одна?

- Когда я получила первую категорию реставратора, то взяла ученицу, это было в 90-х годах. Она работала у нас какое-то время. Сейчас у меня вторая ученица – Анна Калмыкова. Сейчас Аня готовится к аттестации.

– Готовите себе смену?

– Да. Смена хорошая. Анна прилежная, внимательная, аккуратная. Обладает всеми качествами реставратора.

– Сколько человек сейчас работает в реставрационной мастерской?

– В живописной мастерской нас двое – я и Аня. Кроме живописи я ещё реставрирую иконы: технологии реставрации живописи и икон немного похожи. Недавно у нас создана мастерская по реставрации графики, это совсем другая технология, совсем другой вид деятельности, графикой занимается Евгений Босак.

Сейчас к нам приезжают специалисты и из Третьяковки, и из Русского музея. В сентябре в пятый раз прошли дни Эрмитажа во Владивостоке, и все пять лет в рамках «дней» проходят мастер-классы по реставрации. В эти дни к нам приезжают учиться специалисты из многих дальневосточных музеев.

– Все картины подлежат реставрации?

– Со временем практически все. Но иногда достаточно провести ряд профилактических или консервационных мероприятий.

– Вы пишете копии картин, есть художники, чьи работы Вам более интересны?

– Мне нравится старая живопись русских и зарубежных художников. Есть у меня копии работ с лессировочной техникой живописи (лессировка – нанесение краски тонким слоем – прим редакции), а есть с интенсивными, объёмными мазками. Абстракцию я уважаю меньше, хотя реставрировать такие работы легче.

– Светлана Антоновна, Вы можете представить, что не попали бы по распределению в картинную галерею и не стали бы реставратором?

– Я не вижу себя в другой профессии, уж очень долго она меня при себе держит, и мне это до сих пор нравится. И можно ещё работать. Дай бог, только, чтобы здоровье было, чтобы зрение не подвело, потому что в нашем деле зрение играет большую роль. Каждый раз думаю, вот-вот уже хватит работать, а всё никак не могу остановиться.

– Вы человек азартный?

– В работе, может быть, да (смеется), но это всё связано с тем, что работа нравится.

– Вы счастливый человек?

– Думаю, что да. У меня всё хорошо, у меня есть семья, есть работа любимая. У меня четверо внуков, старшему 30. Есть три правнука, старшая правнучка уже в школу ходит во второй класс, а младшему восемь месяцев. У нас прекрасные отношения в семье, на работе меня уважают. Так что можно говорить, что я счастливый человек.

Популярное
Тест
Авторская колонка
Выбор редакции
Последние новости