«Обыкновенная земля, трава, речушки, сопки, рощи. А граница — только у командира в полевой сумке, на карте нарисована четкой линией. Но любой пограничник точно покажет вам, где она проходит: вот по этой кочке, мимо того кустика травы, потом посредине ручейка до поворота, а оттуда — по ту сторону большого серого валуна и на два метра ближе оврага, вымытого весенним ливнем. И выходит, что эта линия на карте крепче каменной стены».
Бои у озера Хасан летом 1938 года по праву считаются одним из значимых событий военной истории нашей страны. Боевое столкновение стало апогеем многолетнего противостояния Японии и СССР на Дальнем Востоке в конце 30-х годов 20 века.
Именно здесь советские воины отстояли целостность границ родной страны, продемонстрировали героизм и несгибаемую волю к победе. Масштабы боев, количество задействованных сил и средств поражают и сейчас.
Более 15 тысяч советских пограничников и бойцов Красной армии сражались в районе озера Хасан. В боях СССР задействовал 237 артиллерийских орудий, 285 танков и 1014 пулемётов. В обеспечении действий войск участвовали 200 грузовых автомобилей, 39 бензовозов и 60 тракторов. Воздушную поддержку оказывали 356 самолетов.
Япония бросила в бой более 20 тысяч военнослужащих императорской армии, 200 артиллерийских орудий и три бронепоезда. А в устье пограничной реки Туманная японский флот сосредоточил отряд из 15 кораблей - крейсер и 14 миноносцев и 15 катеров.
В эти дни бои шли не только у озера Хасан - императорская армия вторглась на территорию СССР и атаковала советские части у озера Ханка и в районе Гродеково.
О том, как был остановлен и разгромлен агрессор, героизме советских солдат и командиров, ходе боев и последовавших за ними политических и военных решениях, о народной памяти — спецпроект DEITA.RU «Герои Хасана».
Здесь мы собрали архивные материалы, воспоминания участников событий, уникальную кинохронику тех лет, фото и видео материалы с мест боев.
«В июле 1938 года у нас шла обычная армейская жизнь. Мы усиленно занимались боевой и политической подготовкой. Помню, 29 июля мы были на стрельбище, где выполняли боевые стрельбы из танкового пулемета «ДТ» и совершенствовали вождение танков. Комиссар Пожарский умел и танк водить, и стрелять просто отлично. Мы с ним на стрельбище поочередно то садились за рычаги, то приникали к пулемету. И неизменно комиссар добивался и лучшей маневренности, и лучших попаданий. Я в противогазе немного тушевался, а он и в нем себя чувствовал, будто ничего не стесняло. Кончился еще один учебно-боевой день. Личный состав аппетитно ужинал. И тут в столовую вошел Пожарский. Постоял мгновение, неприметно вздохнул и выдохнул: «Боевая тревога! Все к машинам!»
«Самураи были нашими беспокойными соседями и, оккупировав значительную часть территории Китая и Маньчжурии, они мечтали о захвате наших дальневосточных рубежей и городов, таких как Владивосток, о котором Ленин говорил, что это город нашенский и его нужно охранять. А охранять при такой протяжённости наших границ для молодой республики было затруднительно. Для охраны наших дальневосточных границ советское правительство было вынуждено привлекать местное население, снабжая его оружием. Только в 1932 году граница была закрыта на замок».
«Следуя по бездорожью, преодолевая много водных преград и заболоченных мест, которые попадались даже на вершинах заболоченных сопок, воины батальона безропотно переносили на себе орудийные снаряды, вытаскивали застрявшие в грязи повозки и арторудия. 4 августа 32 КСД после 5-дневного марша, делая по 50 км в сутки, в труднейших условиях, сосредоточилась в районе высоты 194».
«Выбрав время, когда в предлагаемом районе нападения выпадают сильные осадки, когда дороги делаются непроходимыми и маленькие ручьи и ручейки превращаются в бушующие реки и наводнения усугубляют всякие передвижения. Все это было учтено самураями, но одно из виду упустили – это стойкость и выдумка вооружённых дальневосточных сил СССР. Вероломно без объявления войны японские регулярные части Квантунской армии напали на наши пограничные заставы и перешли границу в районе сопок Безымянная и Заозерная и алчно посматривали на Владивосток, который просматривался с этих сопок».
«Бои с самураями были жаркие. От грохота взрывов снарядов и стрельбы своих орудий мы глохли, более недели плохо слышали вот такой интенсивный был огонь артиллерии Помню при стрельбе как бойцы на снарядах мелом писали слова «Квантунской армии», «Японским самураям смерть». Так мы свою боевую задачу выполнили отлично. Разгромили врага. Радовались».
«Именно эта высота нужна была нужна была японцам. С нее можно было наблюдать за побережьем на 30 км в обе стороны».
Эй, запомните, враги
Лучше к нам не подходи
Всем отпор вам будет дан
Как у озера Хасан.
«По указанию Виневитина невдалеке от заставы, в сторону реки Тюмень-Ула, был вырыт ряд окопов на высоте Заозерной, учитывая ее каменистую поверхность брустверы, стенки которых оборудованы из камней. Для устройства оборонительных сооружений не хватало материалов, очень мало было колючей проволоки, из нее мы изготовили «спотыкачи» на флангах. На заставе не было мин, их лейтенант Виневитин заменил зарядами тола, несколько килограммов которого ему одолжил офицер инженерной службы армейской 40 дивизии. В другом подразделении позаимствовали три катушки саперного кабеля, а у начальника группы топографов, работавших на участке заставы, во временное пользование подрывную машинку. Из всех этих материалов под руководством лейтенанта Виневитина установили на флангах в камнях толовые фугасы сюрпризы для японцев».
«В июле 1938 года у нас шла обычная армейская жизнь. Мы усиленно занимались боевой и политической подготовкой. Помню, 29 июля мы были на стрельбище, где выполняли боевые стрельбы из танкового пулемета «ДТ» и совершенствовали вождение танков. Комиссар Пожарский умел и танк водить, и стрелять просто отлично. Мы с ним на стрельбище поочередно то садились за рычаги, то приникали к пулемету. И неизменно комиссар добивался и лучшей маневренности, и лучших попаданий. Я в противогазе немного тушевался, а он и в нем себя чувствовал, будто ничего не стесняло. Кончился еще один учебно-боевой день. Личный состав аппетитно ужинал. И тут в столовую вошел Пожарский. Постоял мгновение, неприметно вздохнул и выдохнул: «Боевая тревога! Все к машинам!»
«Самураи были нашими беспокойными соседями и, оккупировав значительную часть территории Китая и Маньчжурии, они мечтали о захвате наших дальневосточных рубежей и городов, таких как Владивосток, о котором Ленин говорил, что это город нашенский и его нужно охранять. А охранять при такой протяжённости наших границ для молодой республики было затруднительно. Для охраны наших дальневосточных границ советское правительство было вынуждено привлекать местное население, снабжая его оружием. Только в 1932 году граница была закрыта на замок».
«Следуя по бездорожью, преодолевая много водных преград и заболоченных мест, которые попадались даже на вершинах заболоченных сопок, воины батальона безропотно переносили на себе орудийные снаряды, вытаскивали застрявшие в грязи повозки и арторудия. 4 августа 32 КСД после 5-дневного марша, делая по 50 км в сутки, в труднейших условиях, сосредоточилась в районе высоты 194».
«Выбрав время, когда в предлагаемом районе нападения выпадают сильные осадки, когда дороги делаются непроходимыми и маленькие ручьи и ручейки превращаются в бушующие реки и наводнения усугубляют всякие передвижения. Все это было учтено самураями, но одно из виду упустили – это стойкость и выдумка вооружённых дальневосточных сил СССР. Вероломно без объявления войны японские регулярные части Квантунской армии напали на наши пограничные заставы и перешли границу в районе сопок Безымянная и Заозерная и алчно посматривали на Владивосток, который просматривался с этих сопок».
«Бои с самураями были жаркие. От грохота взрывов снарядов и стрельбы своих орудий мы глохли, более недели плохо слышали вот такой интенсивный был огонь артиллерии Помню при стрельбе как бойцы на снарядах мелом писали слова «Квантунской армии», «Японским самураям смерть». Так мы свою боевую задачу выполнили отлично. Разгромили врага. Радовались».
«Именно эта высота нужна была нужна была японцам. С нее можно было наблюдать за побережьем на 30 км в обе стороны».
Эй, запомните, враги
Лучше к нам не подходи
Всем отпор вам будет дан
Как у озера Хасан.
«По указанию Виневитина невдалеке от заставы, в сторону реки Тюмень-Ула, был вырыт ряд окопов на высоте Заозерной, учитывая ее каменистую поверхность брустверы, стенки которых оборудованы из камней. Для устройства оборонительных сооружений не хватало материалов, очень мало было колючей проволоки, из нее мы изготовили «спотыкачи» на флангах. На заставе не было мин, их лейтенант Виневитин заменил зарядами тола, несколько килограммов которого ему одолжил офицер инженерной службы армейской 40 дивизии. В другом подразделении позаимствовали три катушки саперного кабеля, а у начальника группы топографов, работавших на участке заставы, во временное пользование подрывную машинку. Из всех этих материалов под руководством лейтенанта Виневитина установили на флангах в камнях толовые фугасы сюрпризы для японцев».
«Подойдя к линии границы на расстояние до 50-60 метров, японцы в боевом порядке залегли фронтом в нашу сторону, стали нацеливать на нас оружие, офицеры махали обнаженными клинками, что-то кричали по-японски и смеялись. Ясно было, что они провоцировали нас на открытие огня с тем, чтобы затем повести ответные наступательные действия. От пограничников требовалось большая выдержка, чтобы не поддаться на эту провокацию самураев».
«28 июля нас по тревоге подняли, находясь в столовой полка на обеде. Не успели начать принимать пищу. Полной боевой готовности вся наша 32-я стрелковая дивизия под командованием маршала советского союза тов. Блюхера двинулась через Краскино и залив Посьет (тогда он называли этот залив Экспедиция). Прибыли на место исходного положения, там была речка, мыли лошадей, сами купались от пыли и пота отчистились. Затем привели в боевую готовность свои вооружения. Приезжал и разговаривал с нами из Москвы Мехлис. Поставил перед нами задачу боевую выгнать самураев из советской земли».
«В стычке с нарушителями границ погиб лейтенант Краскин, в жестоком бою с многочисленным врагом погиб пограничник Семен Лагода, на место которого приехал его младший брат. На торжество передачи оружия младшему брату на заставу приехал их отец Лагода, и оружие брата было вручено второму сыну самим отцом с командиром заставы, и застава впоследствии была названа именем погибшего пограничника Семена Лагоды. Так на место погибших в неравном бою становились их братья и достойно несли вахту пограничника».
«Утро 6 августа было туманным настолько, что исключало применение нашей авиации , прицельного огня артиллерии. Только к 14 часам после авиа и артподготовки началась генеральная атака войск. Бой был жарким. Противник оказывал упорное сопротивление и часто переходил в контратаки. День 6 августа был днем массового героизма. Бои продолжались до полной августовской ночи. Да и следующие дни 7, 8, 9 августа. 9 августа граница была полностью восстановлена».
«Вскоре нас повезли на автомашинах на пристань Посьет. Ночью на сейнере пересекли залив, а утром по бездорожью и болотам походным маршем двинулись дальше. К вечеру, преодолев свыше 30 км трудного пути, прибыли пограничникам у деревни Пакшигоры. По боевой тревоге наша рота спешит на помощь защитникам высоты. Расстояние около 4 км мы преодолели за полчаса. Пулеметные очереди с обеих сторон доносились все ближе. По команде лейтенанта Левченко рота развернулась в цепь и перешла в контратаку на японцев. Четыре станковых пулемета «Максим» поливали свинцовым дождем самураев. Японцы не выдержали нашего удара, отошли.
«Лейтенант Желутский упал. К нему подбежали красноармейцы. Они подняли тяжелораненого командира и пытались его вынести из боя. - Не надо, слабо сказал он, – сейчас каждый боец должен уничтожить по 25 самураев. Помните, что сказал командир дивизии - идите и бейте гадов! Я сам доползу…»
«По приморской железной дороге поезда непрерывно, идут мимо станции Бамбурово. Местность там особой красоты. Пышные травы у речки с ключевой водой. Хребты сопок, принаряженные вечнозелеными кедрачами, дубками, лимонником. Между приземистых гор – просторная долина. Сорок лет назад по этой де долине рядовым бойцом – первогодком шагал в строю роты Сергей Бамбуров, выросший в бескрайних, как море, степях Оренбуржья. Ни железной дороги, ни станции, ни поселка тогда здесь не было. Наверное, он, как и все бойцы, был очарован суровой красотой окружающих долину сопок. И не мог предположить, что и долины, и сопки станут свидетелями его второго рождения для жизни в благодарность потомкам».
«Получила вашу телеграмму о героическом поступке моего сына трофима михайловича шляхова, сражавшегося с врагами при переходе ими нашей границы 29 июля. Я как мать горжусь своим сыном, желаю ему скорейшего выздоровления для того, чтобы он еще зорче охранял наши границы».
«Подойдя к линии границы на расстояние до 50-60 метров, японцы в боевом порядке залегли фронтом в нашу сторону, стали нацеливать на нас оружие, офицеры махали обнаженными клинками, что-то кричали по-японски и смеялись. Ясно было, что они провоцировали нас на открытие огня с тем, чтобы затем повести ответные наступательные действия. От пограничников требовалось большая выдержка, чтобы не поддаться на эту провокацию самураев».
«28 июля нас по тревоге подняли, находясь в столовой полка на обеде. Не успели начать принимать пищу. Полной боевой готовности вся наша 32-я стрелковая дивизия под командованием маршала советского союза тов. Блюхера двинулась через Краскино и залив Посьет (тогда он называли этот залив Экспедиция). Прибыли на место исходного положения, там была речка, мыли лошадей, сами купались от пыли и пота отчистились. Затем привели в боевую готовность свои вооружения. Приезжал и разговаривал с нами из Москвы Мехлис. Поставил перед нами задачу боевую выгнать самураев из советской земли».
«В стычке с нарушителями границ погиб лейтенант Краскин, в жестоком бою с многочисленным врагом погиб пограничник Семен Лагода, на место которого приехал его младший брат. На торжество передачи оружия младшему брату на заставу приехал их отец Лагода, и оружие брата было вручено второму сыну самим отцом с командиром заставы, и застава впоследствии была названа именем погибшего пограничника Семена Лагоды. Так на место погибших в неравном бою становились их братья и достойно несли вахту пограничника».
«Утро 6 августа было туманным настолько, что исключало применение нашей авиации , прицельного огня артиллерии. Только к 14 часам после авиа и артподготовки началась генеральная атака войск. Бой был жарким. Противник оказывал упорное сопротивление и часто переходил в контратаки. День 6 августа был днем массового героизма. Бои продолжались до полной августовской ночи. Да и следующие дни 7, 8, 9 августа. 9 августа граница была полностью восстановлена».
«Вскоре нас повезли на автомашинах на пристань Посьет. Ночью на сейнере пересекли залив, а утром по бездорожью и болотам походным маршем двинулись дальше. К вечеру, преодолев свыше 30 км трудного пути, прибыли пограничникам у деревни Пакшигоры. По боевой тревоге наша рота спешит на помощь защитникам высоты. Расстояние около 4 км мы преодолели за полчаса. Пулеметные очереди с обеих сторон доносились все ближе. По команде лейтенанта Левченко рота развернулась в цепь и перешла в контратаку на японцев. Четыре станковых пулемета «Максим» поливали свинцовым дождем самураев. Японцы не выдержали нашего удара, отошли.
«Лейтенант Желутский упал. К нему подбежали красноармейцы. Они подняли тяжелораненого командира и пытались его вынести из боя. - Не надо, слабо сказал он, – сейчас каждый боец должен уничтожить по 25 самураев. Помните, что сказал командир дивизии - идите и бейте гадов! Я сам доползу…»
«По приморской железной дороге поезда непрерывно, идут мимо станции Бамбурово. Местность там особой красоты. Пышные травы у речки с ключевой водой. Хребты сопок, принаряженные вечнозелеными кедрачами, дубками, лимонником. Между приземистых гор – просторная долина. Сорок лет назад по этой де долине рядовым бойцом – первогодком шагал в строю роты Сергей Бамбуров, выросший в бескрайних, как море, степях Оренбуржья. Ни железной дороги, ни станции, ни поселка тогда здесь не было. Наверное, он, как и все бойцы, был очарован суровой красотой окружающих долину сопок. И не мог предположить, что и долины, и сопки станут свидетелями его второго рождения для жизни в благодарность потомкам».
«Получила вашу телеграмму о героическом поступке моего сына трофима михайловича шляхова, сражавшегося с врагами при переходе ими нашей границы 29 июля. Я как мать горжусь своим сыном, желаю ему скорейшего выздоровления для того, чтобы он еще зорче охранял наши границы».
«Наша дивизия стояла в селении Раздольное. В ночь на 31 июля 1938 года по тревоге поднялись и пешком направились к Хасану. Часть по шоссе, около 40 км – по просёлкам и болотам. А тут тайфун, проливные дожди. Но уже 3 августа подразделения вышли в район боев. Наш батальон в ходе генерального сражения находился в резерве, но одну роту отправили в стрелковое подразделение, которым командовал капитан Бочкарев. С нею пошел и я – удовлетворили мою просьбу. Здесь были самые жаркие схватки. К вечеру мы достигли подножия высоты Безымянная, а затем и овладели ею».
«Учитывая напряженную обстановку на Дальнем Востоке, наши беспокойные соседи японские самураи и их военные специалисты усиливали это напряженное обложении на границе, производя почти ежедневно налеты на наших пограничников, засылая диверсионные группы производя диверсии по заражению водоисточников, таких больших рек, как Суйфун, Сунгари, Амур и других рек, граничащих с нашей территорией, сбрасывая в реки трупы тифозных мертвецов и заражая всеми видами бактериологических средств. Стычки на пограничных пунктах ясно отражали их захватнические цели, но они терпели поражение. Советские пограничники стойко стояли на защите своих рубежей и уничтожали нарушителей и изгоняли со своей территории».
«Воевать буду до конца, насколько хватит моей силы, но врагу со своим героическим пулеметом не уступлю. Отступать не буду от советского рубежа и японцам не вырваться из-под моего пулемета…»
«Такие после разгрома японских войск на Хасане, и вообще в Приморье, беспрерывные дожди, туман. Мы с места боев не могли двигаться. Целый месяц сентябрь-октябрь. Как дорогу наладили в октябре 1938 года возвращались в место расположения нашего гарнизона ст. Раздольная».
«На высоте мы увидели такую картину – из 11 пограничников в живых остались только 6. Все они были ранены, но продолжали отбиваться, а над трупом лейтенанта Махалина самураи бесчеловечно надругались. Они штыками выкололи ему глаза, изуродовали лицо и тело».
«Наша дивизия стояла в селении Раздольное. В ночь на 31 июля 1938 года по тревоге поднялись и пешком направились к Хасану. Частью по шоссе, около 40 километров – по проселкам и болотам. А тут тайфун, проливные дожди. Но уже 3 августа подразделения вышли в район боев. Наш батальон в ходе генерального сражения находился в резерве, но одну роту направили вы стрелковое подразделение, которым командовал капитан Бочкарев. С нею пошел и я – удовлетворили мою просьбу. Здесь были самые жаркие схватки. К вечеру мы достигли подножия высоты Безымянная, а затем и овладели ею. Горжусь что среди 26 Героев Советского Союза, получивших это звание за отвагу в боях у озера Хасан, пять человек из нашей, 32-1 дивизии, ставшей Краснознамённой».
«Мы давали слово воевать до Победы».
«Нарком удовлетворил просьбу призывников-комсомольцев Андриенко Алексея, Зайцева Дмитрия, Науменко Алексея о досрочном призыве на смену павших пограничников. При прибытии зачислить в Посьетский погранотряд».
«Наша дивизия стояла в селении Раздольное. В ночь на 31 июля 1938 года по тревоге поднялись и пешком направились к Хасану. Часть по шоссе, около 40 км – по просёлкам и болотам. А тут тайфун, проливные дожди. Но уже 3 августа подразделения вышли в район боев. Наш батальон в ходе генерального сражения находился в резерве, но одну роту отправили в стрелковое подразделение, которым командовал капитан Бочкарев. С нею пошел и я – удовлетворили мою просьбу. Здесь были самые жаркие схватки. К вечеру мы достигли подножия высоты Безымянная, а затем и овладели ею».
«Учитывая напряженную обстановку на Дальнем Востоке, наши беспокойные соседи японские самураи и их военные специалисты усиливали это напряженное обложении на границе, производя почти ежедневно налеты на наших пограничников, засылая диверсионные группы производя диверсии по заражению водоисточников, таких больших рек, как Суйфун, Сунгари, Амур и других рек, граничащих с нашей территорией, сбрасывая в реки трупы тифозных мертвецов и заражая всеми видами бактериологических средств. Стычки на пограничных пунктах ясно отражали их захватнические цели, но они терпели поражение. Советские пограничники стойко стояли на защите своих рубежей и уничтожали нарушителей и изгоняли со своей территории».
«Воевать буду до конца, насколько хватит моей силы, но врагу со своим героическим пулеметом не уступлю. Отступать не буду от советского рубежа и японцам не вырваться из-под моего пулемета…»
«Такие после разгрома японских войск на Хасане, и вообще в Приморье, беспрерывные дожди, туман. Мы с места боев не могли двигаться. Целый месяц сентябрь-октябрь. Как дорогу наладили в октябре 1938 года возвращались в место расположения нашего гарнизона ст. Раздольная».
«На высоте мы увидели такую картину – из 11 пограничников в живых остались только 6. Все они были ранены, но продолжали отбиваться, а над трупом лейтенанта Махалина самураи бесчеловечно надругались. Они штыками выкололи ему глаза, изуродовали лицо и тело».
«Наша дивизия стояла в селении Раздольное. В ночь на 31 июля 1938 года по тревоге поднялись и пешком направились к Хасану. Частью по шоссе, около 40 километров – по проселкам и болотам. А тут тайфун, проливные дожди. Но уже 3 августа подразделения вышли в район боев. Наш батальон в ходе генерального сражения находился в резерве, но одну роту направили вы стрелковое подразделение, которым командовал капитан Бочкарев. С нею пошел и я – удовлетворили мою просьбу. Здесь были самые жаркие схватки. К вечеру мы достигли подножия высоты Безымянная, а затем и овладели ею. Горжусь что среди 26 Героев Советского Союза, получивших это звание за отвагу в боях у озера Хасан, пять человек из нашей, 32-1 дивизии, ставшей Краснознамённой».
«Мы давали слово воевать до Победы».
«Нарком удовлетворил просьбу призывников-комсомольцев Андриенко Алексея, Зайцева Дмитрия, Науменко Алексея о досрочном призыве на смену павших пограничников. При прибытии зачислить в Посьетский погранотряд».