Лариса Постернак, актриса: «Думаешь – никогда не приму этого, а потом: почему бы и нет?»

30 ноября 2021, 09:30
Культура Приморье

Лариса Постернак, актриса: «Думаешь – никогда не приму этого, а потом: почему бы и нет?»

Как жили актёры в 90-е, почему театр – это не для слабонервных, как сбываются желания и о многом другом мы говорили с Ларисой Постернак, актрисой Театра молодёжи во Владивостоке, в интервью ИА DEITA.RU.

В этом году Приморскому театру молодёжи исполнилось 75 лет. Многие из актёров служат здесь не по одному десятку лет. Лариса из них, тех, кто оставался верным театру во все времена.

После окончания Дальневосточного института искусств вам говорили, что надо уезжать из Владивостока на запад страны. Почему?

– Когда ты молод, тебе хочется покорить весь мир. Думаешь, что перевернёшь всё. Вообще-то, я, когда мечтала стать актрисой, то мечтала стать актрисой кино. У нас в посёлке Ванино театра не было, спектакли мы только по телевизору смотрели. Во Владивостоке кино тогда не снимали, это сейчас, и своя киностудия должна появиться, и сериалы снимают. А тогда куда было идти? Но жизнь вносит свои коррективы. Сразу после института я вышла замуж, родила сына, и мечта о западе отложилась на долгие, долгие годы и на этом и закончилась. А сейчас мне и здесь хорошо. И театр – это не менее интересно, чем кино. Хотя при словах: «Камера. Мотор. Снято!» у меня до сих пор сладкая дрожь. Я снялась только в одном фильме, у Николая Хомерике, он у нас снимал «Сказка о темноте». А люди, которые мне говорили, что надо уезжать? Может чувствовали, что у меня энергии много. Кто знает? А может так всем советуют: «Нечего здесь делать. Езжай в Москву».

 – А как в Театре молодёжи оказались?

 – В ТЮЗе? Тогда, в 90-м году, это был ТЮЗ имени Ленинского комсомола. Мой будущий муж привёл меня к Леониду Ивановичу Анисимову (художественный руководитель театр с середины 80-х до 1999 года). Он поговорил со мной и сказал: «Ты мне подходишь. Приходи, устраивайся на работу». У меня распределение было в Хабаровскую драму, но я туда не поехала. Осталась здесь. И девять лет с Леонидом Ивановичем работала. Очень много ролей у него сыграла.

– Какие роли были самые любимые?

– Любимые роли, наверное, те, за которые больше бьёшься. В которые больше души вложил, больше сил. Но, естественно, для меня роль Анны Карениной осталась флагманом. Потому что в 23 года сыграть такую героиню… А вообще любимые роли – обычно это самые последние.

– Прийти в театр в такое непростое время – в 90-х… Как тогда театр жил?

– Мы здесь жили одной семьёй. Жили как в оранжерее. Там, за стенами, было всё страшно. А мы с утра до вечера репетировали. Например, «На дне» репетировали полгода. Спектакли тогда чуть ли не по сезону готовили. Зрителей в зале мало было, народ в те времена в театр ходил плохо. Но Леонид Иванович шибко не оглядывался на то, сколько народу в зале, для него главным был процесс, копание в душе. Репетиции – это были ситуации нашего внутреннего развития.

Со спектаклем «На дне» мы в Америку на гастроли ездили. (Камерный театр (так он назвался в 90-е) гастролировал в Японии в 1991 г., США в 1955 и 1998 г., во Франции в 1997 г. – прим. ред.).

Конечно, было очень тяжело, зарплаты у нас были мизерные. Где только мы не были, и детские праздники вели, и клоунская группа у нас с девчонками была «ПрЫнцессы» называлась. По барам, ресторанам работали. Хотя… – это было уже позже, в двухтысячных. А при Леониде Ивановиче у нас и времени-то на это не было, мы тогда и жили на свои 120 рублей зарплаты. Хотя в молодости все эти препоны преодолеваешь, кажется, ну, так и надо.

– Каким Леонид Иванович Анисимов остался у вас в памяти?

– Самое интересное, что когда Виталий Анатольевич Дьяченко ставил «Синюю птицу» (спектакль поставлен в этом 2021 году к 75-летию Театра – прим ред.) он говорил: «Знаете, что меня поражает? Я вас собрал, всех анисимовцев, по одному. И вы все рассказываете по-разному. Один говорит, что он такой. Другой – вот такой. Третья, да вы что, он совсем другой!». Субъектив, который правит нашим миром, хорошо срабатывает. Помню, что я его ужасно боялась. Потому что это была такая энергетическая глыба. И мне, двадцатилетней девочке, было страшно. Но он понимал, что я его боюсь, и со мной очень тактично всегда обходился, никогда на меня не кричал. Я всегда работаю по любви, если вижу, что человеку не нравлюсь, или тема какая-то не нравится, сразу отхожу. Я не борец. А если вижу, что нам хорошо работается, что вместе интересно, есть что друг от друга взять и создать новое – люди ведь объединяются, чтобы что-то создать, и это самое ценное. Ты вначале в себе наращиваешь потенциал, потом с кем-то встречаешься, вы объединяетесь – и опа! Какое красивое деревце выросло! Так же и режиссёры с артистами в симбиозе работают. Режиссёр себе что-то придумал, в тебя зёрнышко заронил и у тебя внутри что-то там растёт, растёт, растёт. И вырастает какой-то хороший спектакль.

А Леонид Иванович, это – веха. При нём ТЮЗ переименовали в Камерный театр. Нас некоторые тогда называли сектой (смеётся). Мы были закрытые, варились в себе. Мы были единомышленниками. Говорят, же – «роль личности в истории». Вот, Леонид Иванович Анисимов – это личность. Он вокруг себя объединил всех актеров. У нас наверху (чердачный этаж театраприм. ред.) мы могли сидеть часами, и Леонид Иванович рассказывал, рассказывал, вводил нас в тему. Он умел создать атмосферу, пространство. Я очень благодарна, что эта веха была в моей жизни.

– Лариса, если вернуться в детство. Какая была ваша самая любимая сказка?

– Самая любимая сказка? Я сейчас очень смеюсь – мы же ставим «Летучий корабль», а это и был мой любимой мультфильм. Я до сих пор все песни оттуда знаю. И когда у нас на Новый год стали ставить «Летучий корабль», а меня там нет… Мы же «Лес» репетировали и артистам дали возможность отдышаться, тех, кто работал в «Лесе», не ставили в этот спектакль. Я тогда тяжко вздохнула: «Я ж так люблю «Летучий корабль» и вообще люблю музыкальные темы». И вот звонит мне зав труппой Алла Петровна: «Лариса, ты сдала свой экзамен по вождению? Всё. Откладывай. Лидия Михайловна (худрук Театра молодёжи, и режиссёр спектакля «Летучий корабль» - прим. ред.) решила, что нам Бабок-Ёжек не хватает». Я так обрадовалась!

Вот он – постоянный баланс между обычной жизнью и театром. Ты понимаешь, что опять не сдашь экзамен по вождению, некогда будет. А с другой стороны понимаешь, что попала в сказку, которая тебе доставит массу удовольствия. Вот так и балансируем, – смеётся Лариса.

Ещё была история со сказкой. Мне родители как-то на день рождения подарили книгу «Амурские сказки» – сказания коренных народов наших мест с иллюстрациями Геннадия Павлишина. А не так давно я, как актриса и певица, ездила в посёлок Ольга на праздник в общину народа удэге. И вот, мы приезжаем, и я вижу живые картинки из той книжки: люди, орнаменты одежды, вырезанные из дерева божки. Это же всё было на иллюстрациях в той книге. И здесь я увидела их живьём! Так моё детское ощущение совпало с миром, увиденным уже во взрослом состоянии. Это так интересно.   

– А нет ощущения, что то, что нас сильно влекло в детстве, в молодости, оно позже проявляется?

– Да. Есть! Есть же такая поговорка «Бойтесь своих желаний, потому что они имеют обыкновение исполняться». Практически все, о чём я мечтала в детстве, исполняется. Есть такой закон: «Мечты сбываются, стоит только расхотеть». И вот эта книжка, толстая, со сказками, с семи лет она была моей любимой. У меня и сын на ней вырос, и так же на Волшебнике Изумрудного города. Правда, дети сейчас больше на Гарри Поттере вырастают.

– Ну, у нас его просто не было.

– Я в детстве очень любила читать. Была ребёнком достаточно замкнутым, друзей немного было. В библиотеке нашей, посёлка Ванино, заказывала книжки. И мне их привозили: Дюма, фантастика, Беляев… и я читала, читала, читала. Потом, уже в 90-е читать было некогда. Сейчас всё снова возвращается, люди, мне кажется, снова начинают читать. Для моего сына лучшим подарком была новая книжка «Гарри Поттер».

– Если говорить об актёрском амплуа, как вы сами себя чувствуете? Кто-то говорит про вас – «тургеневская девушка».

– Я, честно говоря, никогда не любила так называемых «голубых героинь», которые из себя все такие хорошие. Алёнушки в сказках такие – я расхорошая, у меня ни одного чёрного пятнышка нет. Всё же я больше характерная. Есть острохарактерные героини, есть голубые героини, а я где-то посерединке. А вообще-то мне интересно всё.

– Как репетировалось и играется в спектакле «Лес»?

– Там очень уютно внутри. Режиссёр (Александр Огарёв) всё простроил. Репетировалось с ним любопытно. Он говорит: сделай так, а теперь так. Ты сперва не можешь понять, что он от тебя хочет. А потом заданный им ребус начинаешь складывать. Есть актёры интуиты, а я иду от ума. Мне надо сложить, почему человек себя так ведёт, почему он начинает эдак, а заканчивает совершенно в другой стороне. И этот путь от нуля до сотни надо пройти – почему он вот так сделал, а почему так? С Огарёвым было интересно работать, потому что он загадки загадывал. Там же, в сюжете, куча любовных историй. И иной раз совершенно непонятно, куда это может вырулить. Например, моя с Ильёй новелла (в спектакле «Лес» Лариса Пастернак играет ключницу Улиту, а Илья Апанаев актёра Счастливцева – прим. ред.) история ожидания и разочарования. Улита – пятидесятилетняя тётка, которая всю жизнь себя хранила и ждала, ждала. И вот дождалась свою вторую половинку… а оказалось раз – он артист! И у неё такое разочарование. Я говорю Огареву: «А дальше-то что мы будем делать? К концу спектакля какие будут наши отношения?» А он: «Смотри. Продумывай. У вас нормальные отношения. Ну, артист. И что? Что, твоя половина не может быть артистом?» И смотришь – ну, да... Человек такое существо, думаешь, вот этого я никогда не приму, а потом: почему бы и нет?

– То есть Огарёв вам устроил актёрский и человеческий тренинг?

– Да, да! Такой тест задал, головоломку. А мне всегда интересно «рыться» в персонаже. Почему он так делает, почему он так говорит?

– Спектакль замечательный. Необычный, яркий.

– Да, он необычный. Там есть о чём подумать, есть, что почувствовать. В этой истории я не знаю никого, кто не прав. Там все просто обыкновенные люди. Там же нет зла, нет отрицательных персонажей. Кто отрицательный? Восьмибратов, который не додал тысячу Гурмыжской? А потом как он её возвращает! Режиссёрски здесь всё филигранно простроено. Мне кажется, что этот спектакль даже с одного раза не возьмёшь. Интересно работалось с Огарёвым. «Не надо мне ничего изображать. Действуйте изнутри – зрителю интересны ваши переживания, ваши нюансы». Лена Ярочкина говорила: «Мы плели кружево» (Ярочкина – художник-постановщик спектакля «Лес»). Ведь в этой теме очень большая опасность скатиться в комедию. Есть такой термин: «Начать щёлкать лицом». А в этой постановке тонкий баланс, кружево человеческих отношений. Это очень интересно. (Премьера спектакля «Лес» состоялась в начале ноября этого года – прим. ред.)

– Что для вас Театр молодёжи?

– Это мой театр. Мне здесь хорошо. Не хочется говорить банальности, но да, это дом родной. Я тут прожила большую часть своей жизни.

– Сколько лет вы работаете в этом в театре?

– 31 год.

– Не было желания уйти?

– Такое желание возникает, условно говоря, с периодичностью «раз в неделю». Я, конечно, утрирую и шучу. Просто не бывает же, что всё всегда гладко. Есть люди, которые понимают, что рождены для этого, и я ничего другого делать не буду. Я знаю, что если вдруг психану, уйду из театра, то через год просто повешусь от тоски.

– Это вы сейчас рассказываете историю, которая показана в спектакле «Лес»? (Там актёр Счастливцев расс

казывает, как он, уйдя из театра, пытался пристроиться к спокойной, сытой жизни, но через время стал понимать, что его буквально посещают грешные мысли от такой жизни удавиться).

– Так это же история абсолютно жизненная. Непридуманная история. Я думаю, что это история и самого Огарёва тоже. Это не притянуто за уши, так и есть.

– Что тогда происходит с актёром?

– Есть определённая энергия, с которой ты рождён, и ты должен отдать её. А в простой жизни куда ты её денешь? Поэтому артист, если он уходит из театра, если он действительно артист, зачастую спивается, сходит с ума, попадает в психушку. Это вообще не для слабонервных. И ты понимаешь – нет. Я не смогу уйти из театра. Это величайшая глупость.

– Театр молодёжи проводит фестиваль современной драматургии «Метадрама». Считается, что это больше молодёжная тема. Вы готовы участвовать в таких проектах?

 – Конечно! Я бы с удовольствием. Я ведь легко иду на всякие эксперименты. А такие проекты выбивают из привычного, раздвигают границы твоего сознания. Это ценно.

– А как вы вообще относитесь к современным формам театральных постановок, интерпретациям классики, тот же «Лес»?

– Я в этом участвую с удовольствием. У меня абсолютно нет никакого противоречия в душе. Как говорится, за любой кипиш, если это талантливо, если это цепляет меня. А почему нет? На многое можно смотреть с разных сторон. В классической литературе описаны настолько вечные схемы, что они до сих пор волнуют людей. Посмотрите, ту же «Анну Каренину» сейчас с каких только сторон не рассматривают. И с точки зрения Вронского, и с точки зрения Каренина, и с точки зрения Серёжи, который вырос. Там столько всего понамешано. Сотни лет ещё люди будут разбираться: Ой! Да это же всё про нас! Сейчас многие переносят классические пьесы в современность, и всё логично. Тогда только телефонов да интернета не было, а так, всё то же самое – чувства в душе мы переживаем так же. Что 400 лет назад, что 100, что сейчас.

Автор: Ирина Павленко