«В эту ночь решили самураи перейти границу у реки»: бои у озера Хасан – начало

Спецпроект DEITA.RU «Эта линия на карте крепче каменной стены»: Герои Хасана.

Глава 2. «Хэйка банзай!»: вторжение японских войск на территорию СССР, атака советских позиций в районе озера Хасан, ход боев в первые дни конфликта.

После того, как переговоры с японским послом Сигэмицу в Москве зашли в тупик, стало очевидно, что теперь конфликт будет решаться военным путём. Мемуары участников Хасанских боев дают представление о том, как выглядели события тех дней с точки зрения их непосредственных участников. Герой Советского Союза Иван Мошляк в это время в звании лейтенанта проходил службу в 118-м стрелковом полку 40-й дивизии. Уже 24 июля, в воскресенье, его вызвали в штаб. Командир полка майор Соленов, обрисовав обстановку, поставил задачу: выделить усиленный батальон и скрытно выдвинуть его к границе. Выбор пал на 3-й батальон старшего лейтенанта Разодеева – подразделение с отличной выучкой и крепким командным составом. Лейтенанта Мошляка, как секретаря парторганизации, направили с ним для усиления партийно-политической работы.

«Планом японского Генерального штаба предусматривалось: в случае успеха операции по захвату и удержанию господствующих высот ввести в бой главные силы и начать массированное наступление в глубь советской территории. Для этой цели в районе озера Хасан японцы сосредоточили несколько пехотных соединений, три пулеметных батальона, бронепоезда, отдельные танковые, тяжелые артиллерийские и зенитные части и семьдесят самолетов. Всего вражеская ударная группировка насчитывала 38 тысяч человек. К сожалению, тогда мы еще этого не знали», - писал Иван Мошляк в своих мемуарах.

Уже через несколько часов колонна грузовиков с брезентовыми навесами двинулась в путь. Ехали кружным путём – через бухту на рыбацких судах-кавасаки, чтобы скрыть перемещение от японских наблюдателей. Дорога до озера Хасан оказалась тяжёлой: крутые подъёмы сменялись болотами, а тучи мошкары не давали покоя. Однако, как отмечал Мошляк, бойцы не унывали. Пулемётчик Бабушкин, балагур и шутник, называл свой «максим» переводчиком для «разговора с самураями на понятном им языке». Рядом ехали неразлучные друзья-снайперы Корнеев и Русских – люди серьёзные, с крепкими нервами и твёрдым характером. Этот настрой – спокойная уверенность и готовность – стал главным оружием батальона в первые дни.

«Сюрпризы» Виневитина

Тем временем пограничники укрепляли границу. По воспоминаниям начальника пограничной заставы «Подгорная» Посьетского погранотряда Петра Терёшкина, защитных сооружений было мало, даже окопы отрывали с трудом, так как сопка Заозерная — сплошной камень. На выручку пришла смекалка начальника инженерной службы Посьетского погранотряда Василия Виневитина.

Из воспоминаний начальника заставы «Подгорная», Героя Советского Союза Петра Терёшкина:

«По указанию Виневитина невдалеке от заставы, в сторону реки Тюмень-Ула, был вырыт ряд окопов на высоте Заозерной, учитывая ее каменистую поверхность брустверы, стенки которых оборудованы из камней. Для устройства оборонительных сооружений не хватало материалов, очень мало было колючей проволоки, из нее мы изготовили «спотыкачи» на флангах.

На заставе не было мин, их лейтенант Виневитин заменил зарядами тола, несколько килограммов которого ему одолжил офицер инженерной службы армейской 40 дивизии. В другом подразделении позаимствовали три катушки саперного кабеля, а у начальника группы топографов, работавших на участке заставы, во временное пользование подрывную машинку. Из всех этих материалов под руководством лейтенанта Виневитина установили на флангах в камнях толовые фугасы - сюрпризы для японцев».

Кроме того, на Заозерную прислали резервную заставу во главе с лейтенантом Сергеем Христолюбовым и взвод пограничников под началом помощника командира взвода Ивана Чернопятко.

«Будем стоять насмерть, отомстите за нас»

В ночь на 29 июля стоял густой туман.

«В наших местах такие туманы бывают по ночам, что руки своей не видно. Вот этим и воспользовались японцы — подвели свои войска к границе незаметно», - вспоминал Иван Мошляк.

На гребне сопки Заозерной, по которому проходит граница, в ту ночь дежурила группа старшего лейтенанта Сидоренко из 92 человек. На Безымянной - наряд из 11 пограничников во главе с лейтенантом Махалиным. Они и приняли первый удар.

На рассвете рота японцев численностью до 150 человек атаковала сопку. Лейтенант Махалин успел позвонить на заставу, прежде чем попасть в окружение. Пограничники дрались отчаянно, но силы были неравны.

Из воспоминаний бывшего начальника погранзаставы «Подгорная» Героя Советского Союза Петра Терешкина:

«29 июля на высоту Заозерная прибыли начальник политотдела округа дивизионный комиссар Богданов и полковник Гребенник. …В начале беседы меня срочно вызвал по телефону лейтенант Махалин. Я доложил Богданову. В ответ: «Пусть действуют самостоятельно, японцев на нашу территорию не допускать…». Махалин вызывает снова и взволнованным голосом говорит:

«Большой отряд японцев нарушил границу и начал атаковать расположения погранотряда, будем стоять насмерть, отомстите за нас! Связь прервалась.»

Пограничникам отправили подкрепление.

«Утром 29 июля к лагерю подкатила эмка, из нее выскочил младший лейтенант-пограничник, козырнул часовому:

— Вызовите командира!

Бросив недопитый стакан, навстречу пограничнику уже бежал комбат Разодеев.

— За мной, бегом! — скомандовал комбат.

Колонна перешла на бег. Направление — к правой оконечности озера. Значит, к Безымянной. Я догнал комбата:

— Что там, Коля?

— Японцы на Безымянной!

— А пограничники?

— Отбиваются... Бросили подкрепление... Но самураи жмут... Так что придется поработать...», - писал в мемуарах Иван Мошляк.

На помощь осаждённым подоспела также 2-я стрелковая рота 119-го полка 40-й дивизии под командованием старшего лейтенанта Дорофея Левченко. В то же время командир отделения маневренной группы Посьетского погранотряда командир Гильфан Батаршин с четырьмя бойцами-пограничниками, укрываясь в камышах, пробрался вдоль озера в тыл японцам и открыл огонь. Совместными усилиями пограничникам и пехотинцам удалось отбросить противника с высоты.

Из воспоминаний участника Хасанских боев, политрука роты лейтенанта Левченко 199 СП 40 СД полковника в отставке Феодосия Шаплюка:

«По боевой тревоге наша рота спешит на помощь защитникам высоты. Расстояние около 4 км мы преодолели за полчаса. Пулеметные очереди с обеих сторон доносились все ближе. По команде лейтенанта Левченко рота развернулась в цепь и перешла в контратаку на японцев. Четыре станковых пулемета «Максим» поливали свинцовым дождем самураев. Японцы не выдержали нашего удара, отошли».

Из окружения удалось выйти лишь 6 пограничникам из 11-ти. Пять человек погибли, в их числе и лейтенант Махалин.

Грозный «акачихе»

Из воспоминаний участника Хасанских боев, полковника в отставке Феодосия Шаплюка:

«На высоте мы увидели такую картину – из 11 пограничников в живых остались только 6. Все они были ранены, но продолжали отбиваться, а над трупом лейтенанта Махалина самураи бесчеловечно надругались. Они штыками выкололи ему глаза, изуродовали лицо и тело».

Звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно. Первому среди советских пограничников.

Махалин был японцам хорошо знаком – в октябре 37-го японцы пытались завладеть сопкой Поворотной. Пятеро пограничников во главе с Алексеем тогда уничтожили японский взвод, сам Махалин был ранен самураями. Взбешенные японцы неоднократно угрожали пограничнику, даже выучили его фамилию (коверкая ее до Макарин) и прозвали его «акачихе», что значит «Рыжий». Волосы у него действительно были с красноватым оттенком.

Здесь нельзя не вспомнить и о поступке супруги пограничника – узнав о случившемся на границе, Мария Махалина пробралась в район боевых действий и оказывала помощь раненым, а в критические минуты, по свидетельствам очевидцев, заняла место у пулемета.

В числе еще 47 жен военнослужащих, проявивших невероятную храбрость и самоотверженность в ходе боев на озере Хасан Мария была награждена орденом Красного Знамени.

Из обращения в ЦК ВКП/б жен пограничников Марии Махалиной, Александры Христолюбовой, Евдокии Терешкиной, Марии Сидоренко и других:

«Мы готовы в любую минуту следовать примеру наших мужей, взять винтовки и защищать Родину до последней капли крови…»

Одна из них послужила прообразом знаменитой Катюши из самой песни «Расцветали яблони и груши» – преданная и храбрая жена пограничника, но об этом мы расскажем в следующей части.

Именем Алексея Махалина названо село, в котором он родился, улица во Владивостоке и один из кораблей ТОФ.

«Я хотел спросить пограничника, много ли полегло наших, но почему-то промолчал. Ясно же — и японцы не горохом стреляют, и убивать они обучены...» (из мемуаров Мошляка).

«Драться становится некому»

Тем временем советские военнослужащие, отбив высоты, ожидали нового удара.

«Ночью японцы освещали границу ракетами, на маньчжурской территории слышалось какое-то движение. Утром 30 июля нам представилась такая картина: на корейской и маньчжурской стороне, насколько позволяла видимость, всё было занято войсками. На открытых позициях стояли орудия. Мы сидели в окопах, тщательно маскируясь, так как малейшее движение или блеск штыка вызывали японских снайперов», - вспоминал Петр Терёшкин.

Вечером 30 июля японская артиллерия обстреляла сопки, после чего пехота противника вновь предприняла попытку захвата Безымянной и Заозёрной, но пограничники с помощью прибывшего 3-го батальона 118-го стрелкового полка 40-й стрелковой дивизии отбили атаку. Японское командование, не отказавшись от планов, готовило основной удар по Заозёрной.

Из воспоминаний П.Ф.Терешкина: «Ночь (на 31 июля) наступила как-то сразу, без сумерек. Густые, низкие тучи заслонили звёзды, пошёл мелкий дождь. Комары мешали дышать, забиваясь в нос и в рот...»

В 2 часа ночи 31 июля после мощной артиллерийской подготовки два японских полка перешли в наступление.

«Ночью 31 июля, около двух часов, для наблюдения за флангами я выслал специальные наряды. На левый послал младшего командира Чернопятко с проводником и розыскной собакой Рексом.

Отойдя в тыл от сопки на 250–300 метров, Чернопятко обратил внимание на беспокойство собаки. Он приказал проводнику спустить Рекса с поводка. Рекс стремительными прыжками помчался в темноту — и в ту же минуту раздались дикие вопли японцев, которых рвала овчарка, рвала без лая, молча. Самураи, по-видимому, сразу не поняли, с кем имеют дело, так как Рекс и днем мало отличался от волка.

Вокруг вцепившейся в горло самурая собаки сбилась целая толпа, в которую Чернопятко немедленно швырнул несколько гранат, — от японской разведки в живых не осталось никого. Эти взрывы возвестили всех нас о начале боя».

Из воспоминаний Ивана Мошляка:

Стемнело. Видимости никакой. Влажная мгла окутала все вокруг. Самая подходящая обстановка для поиска разведчиков

Как у вас?

— Как в кино, товарищ лейтенант.

— Почему «как в кино»?

— Вокруг темно, впереди бело, и чувствуем локоть друг друга.

И вдруг впереди у подножия сопки грохнул выстрел. За ним — второй, третий... И вот уже застучал пулемет. Вскоре донесся топот сотен ног, крики «Банзай!», затем показались размытые туманом силуэты вражеских солдат. До них оставалось не более полусотни метров, когда вверх взвилась ракета, пущенная командиром роты, и тотчас послышалась команда, раскатившаяся многократным эхом:

— Огонь! Огонь! Огонь!»

Бой был тяжелым. Японцы – не менее двух полков - активно использовали артиллерию и минометы. Атаковали волнами. Пограничники отбивали одну атаку за одной. По воспоминаниям Терешкина, через какое-то время в живых осталось около 20 человек. Сам начальник заставы в том бою был ранен 8 раз, но не покинул поле боя.

«Японцы усилили огонь из гранатометов. Одна граната падает под мой пулемет, раздается взрыв. Кисть левой руки раздроблена, меня засыпало землей, рука не действует, огонь веду одной рукой. Драться становится некому», - вспоминал он.

Четырежды ранен был и лейтенант Христолюбов, истекая кровью, он продолжал сражаться. Позже, в Посьетском полевом госпитале, главный хирург Ахутин насчитает на нем 40 пулевых, штыковых и осколочных ран. Пал смертью храбрых старший лейтенант Е. Сидоренко, ранены были лейтенант И. Ратников и помощник командира взвода И. Чернопятко.

Из воспоминаний бывшего политрука роты лейтенанта Левченко, 119 СП 40 СД, полковника в отставке Феодосия Шаплюка:

«Лейтенант Желутский упал. К нему подбежали красноармейцы. Они подняли тяжелораненого командира и пытались его вынести из боя.

- Не надо, - слабо сказал он. – Сейчас каждый боец должен уничтожить по 25 самураев. Помните, что сказал командир дивизии - идите и бейте гадов! Я сам доползу…»

Остался в истории и подвиг экипажа танка 118-го стрелкового полка 40-й стрелковой дивизии. В боях 31 июля он первым прорвался на японские позиции, вел бой в окружении, уничтожая огневые точки противника, пока не кончились боеприпасы. Экипаж отказался сдаваться в плен и был сожжен вместе с танком. Погибшие Григорий Корнев, Григорий Колесников и Константин Пушкарёв были удостоены звания Героев Советского Союза посмертно.

Героически проявил себя в том бою Гильфан Батаршин. Под натиском превосходящих сил японцев и угрозой окружения пришлось отступить. Батаршин вызвал огонь на себя, обеспечив отход товарищей. А затем эвакуировал тяжелораненых, восемь раз переплыв озеро Хасан под огнем противника. Последним с поля боя уносил Терешкина.

Из воспоминаний Петра Терешкина:

«У меня тоже были перебиты руки и ноги, передвигаться самостоятельно я не мог. Ко мне подползли командир отделения Батаршин и комсорг заставы рядовой Спесивцев и потащили в тыл.

Подползая к подножию Безымянной, мы увидели на ее склоне какие-то войска. Чьи они, наши или японские, мы не могли распознать. Тогда комсомолец Батаршин заявил:

“Я пойду к ним, и если это японцы, брошу в них гранату, а с собой покончу из револьвера, и вы узнаете, что это враг, а если это свои, то попрошу помощи”.

Но, счастью, это были наши танкисты. Они доставили нас на танке к озеру. Батаршин, привязав меня к своей спине, переплыл озеро, но на берег уже самостоятельно выбраться не мог, помогли подоспевшие пограничники».

В том бою один пулемет противостоял батарее японских орудий, один наган — пулемету, один пограничник — взводу самураев, вспоминал начальник пограничного отряда полковник К. Е. Гребенник.

Безуспешные контратаки

Захват японцами господствующих высот создал угрозу для всего Посьетского района. Противник немедленно приступил к укреплению позиций: японцы отрыли окопы полного профиля, установили проволочные заграждения, пулемёты и артиллерию. В то время на высотах Заозерная и Безымянная не было густого леса, как сейчас, каменистые сопки были покрыты редким невысоким дубняком, и все передвижения советских войск были как на ладони.

Первые попытки выбить противника малыми силами успеха не имели. Лобовые атаки через узкие простреливаемые перешейки приводили к большим потерям в советских частях. Стало ясно, что требуется тщательная подготовка и массированное применение всех сил и средств.

Из мемуаров Ивана Мошляка:

«— Чтобы уничтожить противника и восстановить государственную границу, потребуется вся наша 40 дивизия и сильная артиллерийская поддержка. Хорошо бы еще и танки. А решение выбить противника силами одного полка считаю ошибочным. Только людей положим...

— Вот что значит у страха глаза велики, — с усмешкой перебил меня полковник Федотов (представитель штаба Дальневосточного фронта – прим.ред.). — Побили их — им уже и два полка мерещатся, и чуть ли не вся Квантунская армия.

— А нас не побили, товарищ полковник, — возразил я. — Мы отступили по приказу.

— Вот по приказу одним полком и вышибете самураев за кордон, - вмешался полковник Гребеник. — А то отступать — у них приказ, а наступать — дивизию давай».

В ходе наступления 2 августа советским частям удалось занять высоту 62,1, после этих событий названную Пулеметной, однако уже вечером пришел приказ: отойти с вершины Пулемётной на склон и новых атак не предпринимать.

«Японцы перенесли пулеметный огонь вправо. Оттуда доносилось «Ура!». Видимо, Соленов бросил на Заозерную резерв—1-й батальон. Но вскоре «Ура!» смолкло — значит, и 1-й батальон прижат к земле. А японские орудия все долбили и долбили Пулеметную, перемешивая с землею редкий кустарник…», - вспоминал Мошляк.

В результате Блюхера (командующего Дальневосточным фронтом) ждал неприятный разговор со Сталиным, он был фактически отстранен от командования войсками, вместо него назначен начальник штаба Дальневосточной армии Григорий Штерн.

Для отражения японской агрессии был сформирован 39-й стрелковый корпус. В его состав вошли 40-я и 32-я стрелковые дивизии, 2-я механизированная бригада и другие части. 32-я дивизия уже выдвинулась из Раздольного пешим маршем на подмогу к границе.

Из воспоминаний Ивана Мошляка:

«Разодеев пристально взглянул мне в глаза. — Воюем по-дурацки, живой силой. Все шапками норовим закидать. Ты же сам говорил: «Хорошо бы танки». А где они? У меня батальон молодых парней, у каждого мать, отец, жена или невеста. Я не хочу, чтобы парни эти умирали».

В те дни, когда Штерн ещё только стягивал дивизии к озеру Хасан, когда артиллеристы нащупывали цели, а сапёры искали броды через разлившиеся реки, на склонах Заозёрной и Безымянной уже была написана первая, самая страшная и самая героическая страница летописи этого конфликта. И написана она не только штыками и гранатами, но и руками женщин, стиравших в ледяной воде окровавленные бинты, и мальчишек, подававших воду раненым, и рыбаков, под обстрелом тащивших лодки с с боеприпасами к берегу. Об этом – в следующей главе. Именно тогда, в начале августа, стало окончательно ясно: эту войну Япония не выиграет никогда. Против её вымуштрованных полков и генеральских амбиций стояла не просто армия, стояла сама земля и её люди, решившие не отдавать врагу ни пяди Отчизны своей.

Из записки неизвестного бойца, погибшего при защите высоты Заозерная:

«Воевать буду до конца, насколько хватит моей силы, но врагу со своим героическим пулеметом не уступлю. Отступать не буду от советского рубежа и японцам не вырваться из-под моего пулемета…»

Продолжение следует ….

Спецпроект DEITA.RU «Эта линия на карте крепче каменной стены»: Герои Хасана.

Глава 1. Обстановка на советско-маньчжурской границе в 30-х годах прошлого века, провокации и нападения на советских пограничников, предпосылки и причины будущего вооруженного конфликта, подготовка Японии к нападению.

Редакция DEITA.RU благодарит Пограничное управление ФСБ России по Приморскому краю и Музей-заповедник истории Дальнего Востока им. В. К. Арсеньева за помощь в подготовке проекта.